Ребус. Расшифровка

«Скорая» через сорок минут приехала и сказала: «Не ссыте – еще не такое бывает!» И уехала, поскольку такого лекарства у них уже как год нет.

– «Не ссыте!» – возмутился Есаулов. – А объяснения карябать с неделю во всех инстанциях?! Скажут, запытали до смерти! Этим козлам только до тел солдат правопорядка добраться!

В этот момент Махно заметил, что задержанный приоткрыл глаз и заорал:

– Ура! Гравицапа заработала!!!

Оперативники отстегнули «улетевшего» и бережно уложили на диван.

– Все путем, больной. Вам нельзя волноваться, дышите, дышите, – погладил его по голове Махно и с нервов попытался сделать парню искусственное дыхание.

– Жизнь не такая уж мрачная штука, – оторвался от выжившего Сережа, обтирая губы занавеской. После этого он объяснил, что торкнуло его как следует. Со слов Махно, грамма четыре было, не меньше.

– Мать честная! – по-отечески всплеснул Есаулов. – Тарантино, ну ты фрукт!

– Откуда мне знать: четыре – не четыре! Все отдал – говна не жалко!.

С матерком помирились и угомонились. А затем насели на перерожденца и втолковали ему, что он в бреду все рассказал. Все – это то, что ствол ему выдал преступный авторитет Ростик, которого он сначала отвез в сектор обстрела, а затем дал ему сигнал о выходе из подъезда депутата с охранниками.

Парень согласился. Устал, наверное. Но, как честный человек, решил дорассказать об «иркутских» и еле-еле, водя под три диктовки ручкой, сначала написал явку с повинной, а затем выложил (опять-таки письменно) расклад, из которого следовало, что стрелявшие в депутата Россомаха и Ростик в составе бригады киллеров только на его памяти совершили 9 (девять) заказных убийств (список прилагается) по поручению и в интересах вора в законе Ребуса.

Есаулов схватился за голову и в какой-то момент едва не застонал: «Хвати-ит! Заткните ему рот! Больше не надо!» А Егор шепнул на ухо Махно: «Надо будет у Тарантино рецепт переписать. Может, это никакой и не наркотик, а самая натуральная сыворотка правды? Как в кино про шпиенов?» Наконец, парень устал окончательно и его по-доброму отправили в камеру. «Письмо дяде Федору» сунули в материал, и уже на следующий день следователь слепил из него уголовное дело.