Ребус. Расшифровка

Потому как издалека в глаза бросается и вообще – все это ваше дискотечное мерцание со стороны выглядит немного комично.

– Пашка! Ты что, после Морской огни не погасил? – шепотом поинтересовался бригадир.

– Бли-ин, забыл! То-то думаю, чегой-то на меня водилы встречные пялятся?

– Идиот! Приедем в контору – оставлю без сладкого! На месяц, не меньше, – рявкнул (насколько это возможно сделать шепотом) бригадир, после чего обратился к старшине:

– Все, мужики, рады были познакомиться. Пообщались бы с вами еще, но нам пора.

– Вы бы еще, Александр Сергеевич, сказали: «Мы с вами одной крови», – усмехнулся Козырев, включая зажигание.

– И сказал бы. Но, к сожалению, кровь у нас с ними разная. А, может, и к счастью…

– Неужели маханули?… Это все из-за этих чертовых гаишников!!

– Лямка, кончай зудеть! Ничего не маханули – я их в створе Мошкова переулка видел. Вернее – кажется, видел.

– Вот именно что «кажется». Как ты в такой темноте вообще что-то мог разглядеть?

– По-моему, это были они, – робко подал голос Кира, который в данный момент весьма неуютно чувствовал себя в «чужой избе».

– Парни, вы можете помолчать, а?! – раздраженно шикнул на своих Нестеров. Хотя, если честно, сам он, как ни старался, тоже не смог разглядеть движущийся параллельно по набережной «Ровер» ни в створе Мошкова, ни в створе Мраморного переулков.

И все же ровно через минуту после напряженного, томительного «всматривания» машина Ребуса выскочила из-за Мраморного дворца и остановилась на светофоре перед Троицким мостом.

– Вон они! – радостно завопил Лямка.

– Сам вижу, – как можно равнодушнее подтвердил Козырев. – На мост не пойдут – прямо перестроились.

– И станешь ты, Паша, фиолетовым в крапинку, – улыбнулась Полина.

– Можно начинать смеяться? – буркнул Паша. В последнее время любую насмешку со стороны Ольховской он воспринимал уже даже не болезненно, а почти враждебно. Козыреву почему-то казалось, что, в отличие от него, подтрунивать над Ладониным Полина себе не позволяет.

«Семь-три-пятый» выкатил в проулочек, примыкающий к Лебяжьей Канавке. В следующий момент мимо них со свистом пронесся «Ровер» Ребуса, играючи перемахнув через знаменитый горбатый мостик. Пропустив пару-тройку идущих следом машин, Паша чертиком из табакерки вынырнул из-за угла здания и под запрещающий знак не менее красиво вспорхнул на самую хребтину моста.