Ребус. Расшифровка

Последовавшая реакция опушных люмпенов была вполне предсказуемой:

– Я чегой-то невкурил, а почему это, как у нас в управе какой блудняк намечается, так завсегда он нам с Сергеичем перепадает? – затянул Каргин. – Мы ж вроде в компартии никогда не состояли, в «Единую Россию» не записывались. Так за что ж именно нам всякий раз такая честь?

– А с каких это пор исполнение служебных обязанностей у вас именуется блудняком? – поинтересовался Фадеев. – Насколько я помню, в своде условных выражений такого термина нет.

– А вот насколько я помню, – ядовито спикировал слегка оборзевший после «одвухсотпятидестиостограммления» Эдик, – инструкцией по организации наружного наблюдения работа без задания за связью связи объекта не предусмотрена.

– Ну все, сейчас начнется, – вздохнул Нестеров. – Передача «Играй гармонь». Ария Каварадосси, Леонкавалло, «Паяцы».

– Я не знаю, кого там… Леон ковал по яйцам, – невозмутимо ответствовал Эдик, – хотя, похоже, догадываюсь. Но все ж таки хотелось бы понять – за чей счет этот банкет?!

– Так, все, хватит, – взвился Фадеев и стукнул кулаком по столу.

 – Александр Сергеевич, объясни, пожалуйста, своему товарищу, чьи ныне в лесу шишки. Иначе я ненароком сорвусь на поросячий визг и соседей напугаю.

– Эдик, – примирительно начал Нестеров, – Константин Евгеньевич хочет сказать, что завтра существует гипотетическая вероятность приезда в аэропорт связи Жорик. А поскольку эту связь просрали наши с тобою доблестные смены, то, следовательно, именно нам, как знающим ее непосредственно и в харю, доверена почетная миссия работать на приемке в аэропорту некоего Россомахина.

В конце концов, разве ты не знаешь, что в этом мире ничто так не объединяет людей, как совместно совершенное преступление?… Не скрою, мне тоже кажется, что есть в этой теме какая-то хренотень. Опять же нельзя исключать, что Полина просто не совсем точно срисовала фамилию, и тогда совершенно непонятно, какого фига мы будем там отсвечивать. Но это уже, как говорится, без комментариев.

– Всё? Высказались? А теперь я скажу, – полковник Фадеев понял, что дай только бригадирам волю, и свою больную мозоль они будут скоблить до самого утра.

 – С «играй-гармонью» или без, но завтра в шестнадцать нуль-нуль ваши экипажи должны стоять в Пулково. Причем стоять будете, как в стереокино на Невском. Жалом водить на сто восемьдесят, а то и на двести семьдесят градусов. Триста шестьдесят, так и быть, запрещаю, потому как башка при такой амплитуде может и оторваться.