Напрягаться мне не особо хотелось, но выбора не было. Спустя пару часов усиленного труда, я проверила местонахождение дочери по ее новым часам, которые она выпросила на свой день рождения. Понятно, что ей негде быть, кроме как в детском саду, но мне так было спокойнее. Пока я отнесла чай, что выпила с утра в туалет, у меня надрывался мобильник.
– Тебе мама звонила, – сказал Ромка, не отрываясь от монитора.
– Откуда знаешь, что мама, – спросила я, проверяя пропущенные.
– А кто тебе еще по утрам звонит? Только мама! – убедительно ответил Ромка.
– Ха! Вот спасибо! – я даже психанула, – А может это Данила Козловский!
– Не может такого быть, – встряла Юта.
– Почему это? – Разозлилась я вконец, – Я что, совсем непривлекательная?
– Дело не в этом, – продолжила Юта, не переставая возиться с ксероксом, – говорят он нетрадиционной ориентации и его пара Филипп Киркоров[1]!
– Да ладно! – я аж охренела, – Не может быть!
– То же самое про Лазарева говорили, – добавил Ромка.
– Да фиг с ним с Лазаревым, про него еще можно поверить, но Козловский! – у меня аж комп завис.
Все начали галдеть и смеяться надо мной. На подоконнике тихонько пело радио, кажется волна 94 FM.
– Тихо! – крикнула Алия.
Возникла гробовая тишина.
– Поет подружка Козловского! – также громко крикнула она. И в наступившей тишине из радиоприемника по всему офису поплыла песня Киркорова:
Почему так жесток снег, оставляет твои следы,
И по кругу зачем бег и бежишь от меня ты.
Не даёт до утра спать, снег растаявший – он вода,
Ты одно лишь должна знать – я люблю тебя навсегда.
Не передать словами какой хохот разнесся по офису. И тут Инна подлила масла в огонь:
– Кстати, у Киркорова дети красивее, чем у Галкина! Может, потому что он подруга Козловского?
Не знаю, сколько бы мы еще глумились над российскими актерами и певцами. Но тут в кабинет влетел Александр Васильевич:
– Весело вам? – рыкнул он, – Там фуры у склада стоят, ждут разгрузки, быстро взяли накладные и делом занялись!
Мы как провинившиеся школьники продолжили работать, уткнувшись носами в мониторы.
– Привет! – в дверном проеме стоял Святослав. Не пугайтесь, вовсе не святой, обычный парень, примерно за тридцать с хвостиком. Ну, моего возраста. Числился он у нас помощником завсклада, а на самом деле лопатил побольше всех вместе взятых. Подобно Ромке, на него «ничто не шевелилось», ибо был обычен, невысок, имел белесые волосы и ресницы, что никогда меня не привлекало.
