Рейнтри. Инферно

Она была красивой женщиной, превосходно сложенной, немного хрупкой и враждебно настроенной, но, черт возьми, если бы его поймали за жульничеством, он, вероятно, тоже был бы враждебен.

Он хотел дотронуться до нее и понять, сможет ли прочитать что-нибудь.

Однако, если он положит на нее руку, она, наверное, с криком выбежит из комнаты. Она так сильно взвинчена, что может резко отпрянуть в кресло, если он просто скажет «Бу!» У него мелькнула мысль сделать это в качестве развлечения.

Может, и сделал бы, если б не крайне серьезный вопрос с мошенничеством.

Он наклонился вперед, чтобы расставить точки над «i», и...

Раздался громкий, но весьма неприятный звук, за которым последовал еще один, затем другой. Вспышка адреналина прокатилась сквозь него, и он тут же вскочил на ноги, хватая ее за руку и поднимая с кресла прежде, чем прозвучало сообщение.

— Что это? — закричала она, резко побледнев, но не делая попыток отодвинуться.

— Пожар, — кратко ответил он, едва не волоча ее к двери.

Как только зазвучала пожарная тревога, все лифты остановились, а они находились на девятнадцатом этаже.

Лорна споткнулась и едва не упала на колени, когда он тащил ее через дверной проем. Восстанавливая равновесие, она покачнулась и врезалась в стену с другой стороны, больно ударившись бедром о дверной косяк. Ее рука, стиснутая его стальным захватом, вывернулась из-за того, что он безжалостно тянул ее вперед. Она не произнесла ни слова, не закричала, даже почти не заметила боли, потому что оживший кошмар, в котором она очутилась, полностью вытеснил все остальное.

Данте пронзил ее понимающим взглядом; выпустил руку и обхватил за талию, прижимая к себе и поддерживая, пока спешил по направлению к лестнице. В холле они были одни, но как только он открыл дверь с надписью «Выход», она услышала громкий топот в панике спасающихся бегством людей.

Воздух в холле был чистым, но стоило двери позади них захлопнуться, как она почувствовала его: удушливый, зловонный дым.

Сердце сбилось с ритма. Она боялась огня, всегда боялась, и это было не просто опасением здравомыслящего человека. Если бы ей потребовалось выбрать самый страшный способ умереть, это был бы огонь. У нее бывали ночные кошмары, будто она попадает в ловушку, отрезанная стеной пламени, неспособная дотянуться до кого-то — может быть, до ребенка? — до кого-то, кто для нее дороже собственной жизни, и собственного спасения.