Еще не известно насколько серьезной и продолжительной окажется эта амнезия. Она довольно быстро начала оправляться, но еще многого не помнила... если только не восстановила память в его отсутствие; вероятно, в таком случае ему следует найти какой-нибудь бронежилет, прежде чем освободить ее.
Ансара ли она? Это был важный вопрос и получить ответ на него необходимо, причем немедленно.
Он не был в этом уверен. Одна его часть говорила «нет», Лорна не может быть Ансара, иначе он не сумел бы так легко преодолеть ее сопротивление, и она не оказалась бы столь восприимчива к принуждению.
Ансара, которая с рождения обучалась контролировать и управлять своими необычными способностями, так же, как обучались и Рейнтри, стала бы непроизвольно сопротивляться мысленному насилию. Подобная способность властвовать над мозгом была редкой, настолько редкой, что он ни разу не встречал никого, обладающего ею, хотя семейная история гласила, что его тетка шесть поколений назад была в этом экспертом. Редкая или нет, но такая способность в принципе существовала, поэтому и его, и остальных Рейнтри учили выстраивать мысленный щит.
Представители клана Ансара в основном отражали способности Рейнтри, так что, несомненно, они тоже учили своих людей справляться с нападениями, а это означало, что совершенно беззащитная Лорна не могла быть Ансара.
Если только она не была настолько талантливой в сопротивлении, что он не смог этого обнаружить. Если только она просто не симулировала, будто находится под его контролем.
Он громко произносил свои приказы, поэтому она знала, чего он хотел. Если она также обладала способностью управлять огнем, она могла поддерживать пламя, возрождая огонь каждый раз, когда он стремился его потушить. Нет. Он отверг эту мысль. Если именно она питала огонь, то он смог бы полностью погасить его после того, как присвоил ее силу. Должно быть, кто-то еще питал пламя, но она могла попросту отвлекать его, притягивая на себя часть его силы.
Так Ансара она или нет? Скоро он это выяснит.
Если нет... тогда, он действительно грубо обошелся с женщиной, которая пусть и не была совсем невинной, но все-таки далека от того, чтобы называться врагом. К тому же он не знал, мог ли вообще поступить иначе. Когда он сломал ее волю, это был акт отчаяния, и у него не было такой роскоши, как время, чтобы объяснить ей свои действия. Ему, возможно, придется возместить причиненный ущерб, но он не жалел о своем поступке.
