Рейнтри. Инферно

Он потянулся и включил свет, столь яркий и белый, что она подняла руку, чтобы прикрыть глаза.

— Теперь, — сказал он, — больше никаких увиливаний. Снимай свою одежду самостоятельно, или мы сделаем это по-плохому.

Лорна осмотрелась. Она была загнана в угол.

— Иди ты к черту, — ответила она и сделала то, что делают все загнанные в угол животные: напала.

В течение недолгого времени он просто блокировал удары, отклонял пинки, увертывался от укусов, и непринужденность, с которой он проделывал это, разозлила ее еще больше.

В сражении она потеряла одну туфлю, дешевая сандаля перелетела через комнату, шлепнувшись в огромную бадью. Затем она ощутила исходящую от него внезапную волну нетерпения, и в три секунды он сломил ее трепыханья, выкрутив назад руки.

В завершении он зажал ее своими мощными ногами, чтобы избежать пинков, и схватил вырез блузки. Три сильных рывка принесли звук нескольких рвущихся нитей, но устоявших швов. Он выругался и дернул сильнее, шов с левой стороны сдался.

Он безжалостно рвал блузку, пока она не превратилась в тряпки, болтающиеся на ее правом запястье. Бюстгальтер, застегивающийся на спине, оказался легкой добычей для его ловких пальцев, которые расцепили крючки.

Она извивалась, как угорь, крича, пока не охрипла. Он, полностью игнорируя слова, оскорбления и просьбы, которые она швыряла в него, безмолвно продолжал раздевать ее с мрачной сосредоточенностью. Она перешла от ярости к паническим всхлипываниям, когда он расстегнул пуговицы на ее штанах и спустил молнию, но задержался, прежде чем снять с нее брюки и нижнее белье.

Рыдая, она медленно отодвинулась, прижимая лицо к холодному камню туалетного шкафчика. Он перестал стягивать с нее одежду, вместо этого его горячая рука опустилась на ее шею, отодвинула в сторону спутанные волосы и пробежалась по плечам. Он переместил свой захват на ее руки, поднял их вверх над головой, прежде чем возобновить чувственный, сантиметр за сантиметром, осмотр кожи.

Ее груди, ребра, изгиб талии, округлость бедер — он исследовал все, даже приспустил пониже брюки, тщательно исследуя округлости ягодиц. Униженная, она корчилась и рыдала, но он был непреклонен.

Вдруг он вздохнул и сказал:

— Я должен тебе еще одно извинение.

Он выпустил ее и отстранился, избавляя от давления своего тела. Выходя, он произнес:

— Я принесу тебе какую-нибудь одежду.