Рейнтри. Инферно

Кровать была уютно теплой; он излучал такую высокую температуру, что она могла чувствовать тепло, даже притом, что они не касались друг друга.

С сонным любопытством, желая проверить, сработает ли эксперимент со временем снова, она представила время как ряд чисел и немедленно увидела четыре-пять-и-один. Она стянула с головы простыню; комната стала чуть ярче. Не имея иного способа проверить — за исключением как встать с кровати и спуститься на кухню, чего она делать не хотела — она предположила, что четыре пятьдесят один было достаточно точно.

Как же удобно не нуждаться в часах!

Данте лежал на своей стороне кровати, лицом к ней, положив одну руку под голову, и глубоко и медленно дышал. В комнате все еще было слишком тускло, чтобы она смогла разобрать больше деталей, но это было и хорошо, потому что к деталям она все-таки не была готова; а общее впечатление и без того было достаточно сексуальным.

К какому заключению могла прийти женщина, когда здоровый, гетеросексуальный мужчина впервые спал с ней в одной кровати и даже не попытался прикоснуться? Что с ней что-то не так? Что она его не привлекает?

Она решила, что он опасен, умен и проницателен.

Секс определенно был частью их отношений, если знакомство с кем-то в течение примерно тридцати шести часов можно назвать отношениями. Некоторые из этих тридцати шести часов казались долгими годами, особенно первые четыре или пять. Она также не могла сказать, что время, проведенное вместе с ним, было приятным.

С другой стороны, так как она видела его худшие проявления, то полагала, что знала Данте гораздо лучше, чем те, кто общался с ним дольше, но лишь в социальной обстановке, поэтому не была удивлена, что он не попытался сблизиться с ней этой ночью.

Она не была готова к сексу с ним, могла никогда не быть готова, и он знал это. На самом деле, если бы он попробовал штурмовать баррикады, то она лишь усилила бы свое сопротивление. Просто лежа рядом и не предпринимая никаких откровенно сексуальных действий, он, в некотором смысле, нейтрализовал те первые ужасные часы, проведенные ими вместе, и сделал секс, по крайней мере, возможным.

С сексом у нее было не все так просто. Она не легко доверялась людям и не легко возбуждалась. Добровольный отказ от обособленности был труден и обычно не окупался. Она любила ощущения от секса, и когда абстрактно думала о нем, то хотела этого. В действительности же результаты не соответствовали ожиданиям.