Рейнтри. Инферно

Она понятия не имела, кто он — и даже ее мать не знала. А мать, естественно, не стала бы рисковать даже ногтем своего мизинца, не то что жизнью, чтобы спасти Лорну хоть от чего-нибудь. Так что было этим... этим незнакомым действием, из-за чего он подверг опасности собственную жизнь, чтобы защитить ее? Она ненавидела его за то, что он сделал, за то, что стал тем, чей след навсегда останется в ее сердце.

Что ей теперь делать?

Она повернула голову, ища его. Он стоял на расстоянии всего лишь нескольких шагов от нее, что, как она предположила, имело смысл, потому что, если бы он отодвинулся немного дальше, ей пришлось бы последовать за ним.

Данте не захотел снять этот проклятый мысленный контроль, которым привык сковывать ее, однако рисковал ради нее собственной жизнью — паршивец.

Его длинноватые темные волосы, обычно зачесанные назад, теперь падали вокруг лица. Тонкая линия крови стекала вниз по левой щеке из маленькой ранки высоко на скуле. Кожа вокруг нее припухла и потемнела. Его левая рука также была ранена; весь промежуток от запястья и почти до локтя был темно-красным.

Он не укачивал свою руку другой и не прижимал к щеке, что инстинктивно делали люди, получив ранение. У него пока не было времени уделить внимание своим повреждениям, и он не обращал на них внимания.

Он полностью владел собой и ситуацией.

Лорна была настолько сердита, что казалась себе почти больной. То, что он сделал, было не честно — но он и раньше не казался озабоченным справедливостью.

Как будто прочитав ее мысли, он резко повернул голову и остановил на ней взгляд.

Двумя быстрыми шагами он очутился рядом и взял ее за руку.

— Ты совсем бледная. Тебе нужно сесть.

— Все хорошо, — сказала она автоматически. Внезапный бриз закинул ей волосы на лицо, и она подняла руку, чтобы отбросить их обратно. Две патрульных машины приблизились с другой стороны шоссе, воя сиренами, и она почти прокричала, чтобы он услышал ее.

— Нет, но ты ударилась. — Он также повысил голос, поворачивая голову, чтобы посмотреть, как подъезжают и останавливаются патрульные машины с другой стороны барьера.

Сирены замолчали, но другие аварийные машины продолжали приближаться, и шум снова стал громче.

— Я в порядке! — настаивала она, и так оно и было, по крайней мере физически.

Его рука сомкнулась на ее предплечье, передвигая к дорожному барьеру.

— Иди и сядь. Я буду чувствовать себя лучше, если ты это сделаешь.

— Это не я истекаю кровью, — съязвила она.