Рейд ценою в жизнь

А дальше Глеб не помнил… Прекратился, пятился, размахивал прикладом, бил направо и налево, куда-то попадал. Драка вспыхнула – отчаянная – мельтешили конечности, ножи, приклады. Орал как припадочный Вадим Мостовой, разрежая обоим ТТ в атаковавшего его ефрейтора. Коля Савенко, сбросивший со спины рацию, мастерски орудуя лопаткой, перерубил кому-то ключицу.

Дерущихся охватило форменное безумие – бились так, будто на кону была победа в войне. Друбич размахнулся прикладом – немец увернулся, всадил ему нож в живот – красноармеец попятился, вытаращив глаза.

Никто такого не ожидал. Немец торжествующе завопил, бросился вперёд, снова ударил ножом, выдернул, ещё раз ударил. Друбич осел на землю."

"Немец замешкался и не заметил, как сбоку налетел Брянцев – он тоже орудовал ножом, брызнула кровь из пробитой шеи, немец навалился и обоих отнесло к обрыву.

Оружия больше не было – дрались кулаками. Никита получил в живот, чуть не задохнулся и всё же двинул в челюсть со всего размаха – немец потерял опору под ногами, куда-то поплыл.

Брянцев схватил его за ремень, чтобы дать добавки, а тот схватил Никиту за руку и оба не заметили, как посыпалась глина, как провалился грунт на краю обрыва, а когда опомнились – обоим стало не до драки. Они падали в обрыв, отчаянно хватая за пучки, свисающего с обрыва, дёрна.

Загремели выстрелы – Глинский схватил валяющийся под ногами автомат, скосил пару озверевших гренадеров – они лезли прямо на него. Последний выживший упал на колени, вскинул руки, разбитые губы что-то шептали– это не имело значения.

Глинский выстрелил в голову, передёрнул затвор, выругался, обнаружив, что магазин пуст.

Людей качало от усталости, они растерянно смотрели друг на друга – оборванные, грязные, носы и губы были разбиты в кровь практически у всех. Вадим Мостовой шмыгал носом, переворачивая мертвого Друбича, тряс его, заклинал очнутся, но Друбич был мёртв.

Шубин подошёл к обрыву, посмотрел вниз – оба: и немец, и Брянцев разбились о камни.

Немец вывернул голову, из распахнутого рта вывалился синий язык. Брянцев упал неудачно, как не пытался извернутся в полёте, ударился затылком, глаза его были распахнуты, раскроенные затылок плавал в луже крови. Нет ничего тяжелее потери товарища. Был человек со всеми достоинствами и недостатками, собственным неповторимым внутренним миром и нет человека, и никогда уже не будет.

Но не было времени горевать, читать панегирике и затевать похороны.