Рейд ценою в жизнь

В подобной таре могут храниться мины, иногда артиллерийские снаряды. У арсенал был такой вид, словно к нему годами не прикасались.

Шубин подался вперед, вытянул шею – в темноту спускались стальные тросы, очерчивались контуры подъёмных устройств, сваренная из стального профиля клеть – значит минимум работ для переоборудования хранилища в арсенал всё же проводился.

Проблескивали предупреждающие надписи «Не курить!», «Не пользоваться открытым пламенем!». Пандус изнутри был огорожен стальными перилами, справа вниз уводила секционная металлическая лестница.

Времени на осмотр было немного.

За воротами заскрипело железо, закряхтел Герасимов – он нашёл ржавый ломик, но заклинившие ворота не поддавались.

Поскрипывали рифлёные ступени под ногами. Хранилище было глубоким, расширялось, в нижней части застыли сварные клети – электричество давно отключили. В углах валялась промасленная мешковина, обломки деревянной тары. Ниже хранилище не спускалось, третий ярус был последним.

Глеб присел на корточки, вытянул руку с фонарём – проход между загородками тянулся метров на двадцать.

В дощатых отсеках громоздились штабеля контейнеров с оружейным хозяйством, хранилище было объёмным, могло вместить большие запасы. Особого порядка здесь не наблюдалось, но, по крайней мере, разные виды боеприпасов хранились отдельно. Сырость не чувствовалось, вентиляция ещё работала.

Луч света вырывал из темноты инвентарные номера, пломбы на запорах. Что хранилось на нижнем ярусе было непонятно.

Какая-то странная дрожь овладела лейтенантом, он присел на корточки, подался вперёд, вытянув фонарь.

– Товарищ лейтенант, немцы!

Ахнуло пространство над головой. Звук разлетелся на множество осколков, забился под крышей. Дьявол! Фонарь выскользнул из руки, пропали драгоценные секунды, потраченные на его поиск. Сердце защемило. Какого лешего – значит именно это он и чувствовал.

Шубин помчался наверх перемахивая через ступени, тряслись стальные поручни, он запнулся, отбил колено на гладком пандусе, звякнул металл – Герасимов отбросил ломик.

Сергей в нетерпении приплясывал за воротами, схватил Глеба за рукав, вытянул наружу, чуть не оторвав клок комбинезона.

– Что случилось, Серёга?.. Какие немцы?

– Обычно немцы, какие ещё? Глинский с Мостовым так яростно семафорили, а ещё Шлыков на той стороне в кустах лезгинку исполнил. Да вы сами послушайте, это точно не наши.

Окраину деревни оглашал гул моторов, к мотоциклетному треску примешивалось рычание мощных двигателей.