На стене за стулом с высокой спинкой висел на стене мастеровито написанный портрет Мишеля Деперрина-старшего, уже почившего, а на противоположной — винтовка и подсумок в центре и вокруг них десятка три негритянских скальпов, глядя на которые, приходил к мысли, что я — пошляк. Раньше эти куски кожи с черными курчавыми волосами принадлежали его рабам, не сумевшим добежать до свободы.
Перехватив мой взгляд на скальпы, Мишель Деперрин сообщил:
— Жена попросила убрать их из нашего дома. Говорит, что выглядят вульгарно.
Значит, не один я — пошляк.
— Это были самые увлекательные охоты в моей жизни! — похвастался хозяин кабинета.
— Думаю, что так оно и есть, — согласился я таким тоном, будто никогда не охотился на людей.
В кабинет зашел слуга-негр и, стараясь не смотреть на скальпы своих собратьев, поставил перед нами по хрустальному бокалу с красным вином, произведенным в винодельне Мишеля Деперрина. Вино очень хорошее, а по меркам Америки — так и вовсе великолепное. Виноградники посадил прадед нынешнего владельца, приехавший из Бордо, поэтому и вино напоминает французское.
Они занимают на плантации примерно столько же места, сколько и хлопок, поэтому Мишель Деперрин не так сильно пострадал от введения блокады, как его соседи. Вино надо всем, и во время войны цена на него вырастает значительно. Пьяным воевать легче. Я бы даже сказал, смешнее.
— Прекрасное вино! — искренне похвалил я, сделав глоток и погоняв вино по рту, чтобы насладиться ягодно-цветочным букетом и так же искренне приврал: — Напоминает те, что делают во Франции в районе Бержерака.
Мишель Деперрин никогда не был на исторической родине и вряд ли знает, где находится Бержерак, что не помешало ему согласиться со мной и пообещать:
— После войны обязательно съезжу в Бордо!
Это обещание я слышал и до войны, но тогда исполнение каждый год намечалось на следующий год. В первый раз я даже пообещал подвезти бесплатно до Великобритании, а начиная со второго, понял, что нельзя отнимать у человека мечту.
— Я подумал, что неплохо было бы совместить торговлю с захватом вражеских судов и получить приватирский патент, — сообщил я о цели своего визита.
— О, быть рейдером — это сейчас модно! — восхищенно воскликнул Мишель Деперрин. — Говорят, за каждое захваченное судно северян рейдеры получают по несколько десятков тысяч долларов!
— Эти слухи не совсем точны, — умеряю я его пыл. — Большая часть денег достается совсем не рейдерам.
