Рейнджер

Вихрь, в который постепенно, шаг за шагом, превращалась герцогиня, снес меня с ног. М-да. Зачем же так меня швырять на землю и обнимать за шею? Пуховика на мне нет, да и реветь так не надо. Тебя не красят слезы. Зачем меня всего ощупывать? Все на месте. Так, а это уже лишнее. Вы же девчонку задавите, носороги. Разберите свою кучу-малу!

– Ты – подонок, – всхлипнула Алиана и умудрилась в этом вагоне, в который влезло три нормы пассажиров, нанести мне пощечину. – Зачем ты всем показал мою грудь?

И что тут сказать? Женщины – это другая раса.

Так, надо принимать меры. Отец Пат, как вам не стыдно лежать на девушке и обнимать меня вместе с ней, да и остальные с боков пристроились. Вот черти! Это даже не бутерброд, а хрен знает что. Мне подобный группенсекс не нужен. Я увлекаюсь только женским полом, а Алиану вообще не хочу ни с кем делить. Я громко застонал.

– Что с тобой? – Девчонка мгновенно прекратила извергать на мое лицо водопад своих слезок.

Да и остальные отпрянули в стороны и перестали оглашать окрестности дикими воплями.

Команчи недоделанные.

– Я умираю, – прохрипел я.

– Ты ранен? Где? – Голос девчонки разрезал почти полную тишину.

Алиана опять начала меня ощупывать, и ее окутало облако силы жизни.

– Я ничего не чувствую, кроме мелких повреждений! – закричала шепотом девчонка. – Я их уже убрала. Что с тобой?

Так, я переборщил с изображением умирающего лебедя. Ладно, мне сегодня можно. Убивать за невинную шутку меня не будут, и вампиры помогут в случае чего. Зря, что ли, получают удовольствие.

Зрители, а билеты на шоу не оплачивали.

– Я умираю от голода, – трагическим голосом заявил я, а потом деловито осведомился нормальным тоном: – Ужин готов, повариха?

Ну зачем меня так бить своими кулачками? Собьешь же себе все костяшки. Брала бы пример с мужиков различного возраста и с разной длиной клыков. Вон как заливаются. Пушок громче всех. Рычит, правда, но громко и добродушно, что вообще ему не свойственно. Пора прекращать это действо – моего драка я испортить не дам.

Еще добрым станет. А если еще и пацифистом?! Оно мне надо? Я сжал хулиганку в объятиях и прервал поток ее ругани своими губами. Мама моя! Ронк показал мне жест, который не чем иным, как полным одобрением моего метода физического воздействия на скандальную особь королевской крови, быть не мог. Где-то сдох кто-то крупный. «Я», ты не догадываешься, кто это мог быть? На глазах графа совершается коронное преступление в отношении его родственницы, а он ржет как жеребец.