Река Хронос

Перед тем как расстаться, Кирилл Федорович вдруг сказал с осуждением:

— Ваш отчим купил мотоцикл. Совершенно не понимаю, зачем это в его возрасте.

Филька встретил Андрея на улице и помчался рядом, подпрыгивая и стараясь лизнуть в лицо. Глаша была на дворе, она кормила кур.

— Андрю-у-уша, — сказала она, — неужто ты?

Она поставила миску с кашей на землю, обняла Андрея и прижалась лицом к его груди.

Глаша повела его в дом. Он увидел, что она похудела и шла не так упруго и весело, как раньше.

— Заходи, — сказала она.

— Я их оставил, — сказал Андрей.

— Ага, у Иваницких, — сказала Глаша как о само собой разумеющемся. И не надо было ничего объяснять. — Чаем напоить тебя?

— Спасибо. А где Сергей Серафимович?

— Я его в последнее время редко вижу, — сказала Глаша. — Он в Керчь укатил на мотоцикле. Все в делах.

Глаша поставила чайник на горячую плиту. Они сели за кухонный стол. Все так же блестели медные кастрюли и тазы и стояли бокалы в буфете. И скатерть на столе была та же — белая с красными полосками.

— Давно ты у нас не был, — сказала она. — Кажется, что тысячу лет. Спасибо тебе за открытки. Спасибо, что не забывал.

Она стала собирать на стол и молчала, хотя всегда раньше была говоруньей. А Андрей подумал, как хорошо, что нет отчима. Не надо с ним разговаривать и чувствовать себя преступником без срока давности преступления.

Чай был вкусный, как прежде. Но есть Андрею не хотелось, и это огорчило Глашу.

— Я пообедал, — сказал он.

— Ну да, конечно, у Иваницких. Красивая девушка, — сказала Глаша. — Я уж к ней присматривалась.

— Тебе тетя написала?

— Нет, зачем же? Ты тогда на Рождество приезжал, помнишь? Так Сергей Серафимович тебя с ней видел. На набережной. Мы сидели с ним, ждали, что ты придешь. А ты не пришел.

— Мне надо было уехать.

— Понимаю, понимаю, — сказала Глаша. — Да ты не красней. Легко ты краснеешь, это в жизни вредно. А Лида к нам приходила.

— К вам? Она мне не писала об этом.

— Как же. Варенье черешневое принесла. Тети-Манино. Сергей Серафимович считает, что никто лучше ее варить не умеет. С цедрой. Каждая ягодка отдельно плавает. И Сергею Серафимовичу Лида понравилась. Он так и сказал.

Это не надо было спрашивать. Глаша отвернулась и сказала куда-то в сторону:

— Я же говорю — красивая девушка!

— А как ты себя чувствуешь? — спросил Андрей.

— Хвораю иногда, а так ничего. Старая стала. Четвертый десяток.