Река Хронос

Ничего больше он не знал. Но в его изложении не было тетиной надежды на благополучный исход, и потому все было проще и трагичней.

— Ты тоже думаешь, что это дело рук дезертиров?

— Слушай, время изменилось, понимаешь? Война идет, жизнь стала копейка. Только это не дезертиры. Я про них спрашивал. Они ни при чем.

— Там мой брат двоюродный. Они не убийцы. Они за белого царя воевать не хотят.

— Но их поймают и могут расстрелять. Странно…

— А ты кто? — спросил Ахмет. — Ты не дезертир? Твои товарищи проливают кровь во славу империи.

А ты сидишь в Москве и кушаешь пирожные. Не морщись, я тоже дезертир. Мой папа большие деньги дал, чтобы от призыва меня освободить. Плоскостопие у меня нашлось, представляешь, как смешно?

— Но нельзя же вечно сидеть в горах.

— А кто говорит — вечно? Эти люди — наша будущая армия.

— Армия моего народа, татарская армия Крыма. Ваш Суворов Крым у нас отнял, а вы думаете, что он всегда русский был.

— Ну это было тысячу лет назад.

— Раньше мы тоже так думали. Если хочешь, я тебя на собрание национальной партии свожу, только ты ничего не поймешь, там по-татарски говорят.

Ты мне скажи — Россия за что борется? За демократию и свободу, да?

— Вот именно, что формально, все-таки ты не дурак. Не зря я тебя люблю. А на самом деле она хочет других славян освобождать, тех, которых австрийцы обижают. А может быть, она лучше своих освободит? Поляков, финнов, татар, чухонцев, а?

Но сами слова Ахмета звучали странно. Подобные речи Андрей уже слышал в Москве, хотя собственного отношения к ним у Андрея не было.

Империя казалась настолько незыблемой, хоть и крайне несовершенной, что прекращение ее выходило за пределы сознания. Это было все равно что отменить христианство — Андрей мог читать о зверствах инквизиции, о воровстве и прелюбодеяниях попов, мог месяцами не заглядывать в церковь, но она оставалась естественной частью жизни, как воздух и море.

— Ну освободитесь, — сказал Андрей. — А дальше что? Сделаете свое правительство, своих полицейских, а все равно Крым живет Россией.

Кому вы будете продавать виноград и сдавать квартиры?

— Можно подумать, что это ты извозчик, а я студент. Пускай все приезжают. И русские, и турки, и англичане. Мы всем продадим виноград и еще таких понастроим отелей, что из Америки приедут.

— У них есть Гавайские острова.

— Если тебе нравится приезжать, значит, им тоже понравится.

— А что вы сделаете со мной, с тетей Маней, с Беккерами?

— Кто хочет, пускай уезжает, кто хочет — пускай живет.