Река Хронос

Так что на каждого амнистированного пришлось до ста оставшихся в заточении — но о них не принято было вспоминать и заступаться.

В закрытых автомобилях с опущенными на окнах шторками освобожденных политиков перевозили в Гавань на Васильевском острове, где их ожидал трехпалубный «Серафим Саровский».

Молчаливые преторианцы — черноморская гвардия Колчака — провожали растерянных людей к трапу.

Некоторые чувствовали неладное, даже подозревали, что их отвезут подальше в море и там утопят.

Политиков никто не успокаивал и не разубеждал. Белая ночь окутывала море нереальной бледной пеленой, лишенные теней и даже четких форм тела и предметы казались невесомыми и словно относящимися к миру привидений.

Когда Керенский поднимался по невероятно крутому трапу на верхнюю палубу, он услышал, что на причал выехала кавалькада автомобилей. Он остановился. Конвоир стал подталкивать его в спину, чтобы шел дальше. Керенский не подчинился.

Дверцы моторов открылись, и, ежась от ночной свежести, сжимаясь в маленькую беспомощную толпу, на причал выбрались Романовы — Николай и Александра Федоровна, сопровождаемые детьми, дядькой, врачом и верными фрейлинами.

Позже, когда, издав долгий тоскливый гудок, «Серафим Саровский» отвалил от стенки и изгоняемым политикам разрешено было покинуть каюты, ибо они более не считались заключенными, Керенский отыскал в салоне Львова. Они курили и неспешно, как после поминок, беседовали.

Оба полагали, что для них высылка из страны в преддверии реакции — очевидное везение.

— У нас будет время осмотреться и собрать в кулак демократические силы, — рассуждал князь Львов.

— Боюсь, что возвращение наше — дело проблематичное. Новое правительство решило убрать с пути все режимы, которые, на их взгляд, скомпрометированы.

— Чем же, позвольте спросить, скомпрометировано мое правительство? — язвительно и обидчиво спросил князь.

Керенский не стал отвечать — за широкими окнами салона первого класса были видны гуляющие по палубе под утренним ярким солнцем Великие княжны — принцессы русской державы, которые покидали Россию в одной лодке с теми, кто лишил власти их коронованного отца.

В тот день Керенский, удивляясь соседству императорской фамилии, не мог знать наверняка, что решение выслать царскую чету было единодушно принято семьей Романовых и поддержано высшей знатью империи.