Река Хронос

Этот громкий и сочный гомон природы отделил Лидочку от всего мира, и, только погрузившись в это кипение звуков, она осталась наедине с Андрюшей и услышала снова его голос, увидела его глаза.

Но тут в мозгу что-то щелкнуло, и видение Андрюши исчезло, и снова вернулся шум кладбища. Не было Андрея, ушел. Исчез. И как бы в попытке вернуть его Лидочка спросила вслух:

— А что же мне теперь делать?

Андрей не ответил. Только большой шмель тяжело ударился, не рассчитав, о плечо Лидочки и испуганно сделал свечку к самому небу.

Как будто кончилась целая жизнь. В ней была любовь, приключения, бегство… А теперь надо ехать в Одессу, встречаться с мамой и папой — они будут рады, они будут счастливы… и уже Андрюши не будет никогда, и не будет даже памяти о нем, потому что их связывали два случайных поцелуя, одна прогулка, один долгий заплыв до лодочки с рыбаком… остальное — только попытка будущего. Но будущего не случилось.

Дурак этот полицейский. Конечно же, Андрюша убит невинно — если бы не романтические глупости Лидочки, он бы сейчас был жив.

Ощущение предопределенности судьбы, которое Лидочка не могла сформулировать, овладело ею — потому что казалось, что она уже сидела на этом кладбище, у этой или подобной могилы, и все уже случилось тысячу лет назад…

Далеко-далеко раздались какие-то крики. Они не могли относиться к Лиде и этому мирному кладбищу. Но не смолкали, хоть Лидочка и поморщилась, чтобы их отогнать. Лидочка поднялась и сбежала по дорожке вниз.

У ворот кладбища двое полицейских набросились на Ахмета, крутили ему руки.

Канотье упало на траву. Ахмет ругался и отбивался как бешеный.

— Ахмет! — Лидочка кинулась к Ахмету. — Остановитесь! Что вы делаете? Как вы смеете? Я буду жаловаться!

Оказалось, что бежать до Ахмета далеко, — пока она добежала, его уже втащили в закрытый мотор, и тот сразу же взял с места.

— Ахмет! — кричала Лидочка, пытаясь догнать мотор.

Задняя дверца авто приоткрылась, и оттуда почти по пояс высунулся очень толстый краснолицый полицейский. Он принялся грозить Лидочке пальцем и при этом смеялся, показывая зубы в золотых коронках.

Потом его отделило облако пыли. И все исчезло — словно не было никогда и Ахмета.

Вокруг Лидочки рвались нити, рвались с легким треском, оставляя ее в пустоте, где ничто тебя не поддерживает, никто не притягивает к себе хотя бы ниточным натяжением. Сзади могильная плита — оборванная нить к Андрею. Впереди клуб пыли — бывшая ниточка к Ахмету.

— А платить кто будет? — спросил извозчик.