Река Хронос

К входу подъехал автомобиль с глядевшим назад пулеметом на заднем сиденье. В автомобиле рядом с шоффэром сидела некрасивая худая женщина с прямыми, коротко постриженными волосами. Она легко соскочила на тротуар. Женщина была в кавалерийской шинели, которая достигала земли, и полы ее развевались на ходу.

Показавшийся на пороге губернаторского дома пожилой сухой человек в пенсне сказал с прибалтийским акцентом:

— Товарищ Островская, это никуда не годится. Ни вас, ни мотора — с утра! Нам же выезжать!

— Товарищ Гавен! — залепетала Островская.

Они вошли вдвоем в дом, и солдат отдал им честь. Оживленно разговаривая, скрылись в здании.

Это был совсем другой мир — словно он, Андрюша, был французским матросом, ушедшим в плавание за год до Великой революции, и вернулся прямо на Гревскую площадь, чтобы увидать казнь Людовика и обнимающихся Дантона и Робеспьера.

Андрей остался бы здесь поглядеть на этот новый мир, но он так устал, что решил отложить знакомство с революцией на завтра.

Но здесь его постигло горькое разочарование.

Дом был заперт, причем замок даже проржавел. Андрей стучал, потом пытался сломать замок, но тщетно.

Он так обессилел, что, не добившись ничего, сел на каменную тумбу возле своих ворот. Там его и увидела Нина Беккер, которая возвращалась домой из Думы, где служила теперь машинисткой.

Она отпрянула, увидев черную фигуру, сидящую у соседних ворот, — чуть было не убежала.

— Андрей Сергеевич, — сказала она, — неужели это вы?

— Нина! Здравствуй. Что случилось? Где Мария Павловна?

— Пошли ко мне, — сказала Нина, — пошли скорее, ты же простудишься, тут очень холодно.

— Где тетя, скажи мне, в конце концов!

— Тети твоей нет, ты извини меня, но я ничем не могла помочь, я даже не знала. Она сразу умерла, очень легко, почти не мучилась, честное слово, Андрей Сергеевич.

— Какой я тебе Андрей Сергеевич! — вдруг озлился Андрей.

— Да, конечно, вы меня извините, Андрей Сергеевич, но прошло столько времени, столько лет…

— Да, конечно, — сказал Андрей. — Значит, моя тетя умерла?

— В прошлом году, Андрей Сергеевич.

— У нее была грудная жаба. Но она совсем не мучилась.

— Спасибо. А где ключ? Или кто-то живет?

— Нет, что вы, никто не живет! А ключ знаете где? Ключ в бывшем полицейском участке. Это теперь государственная стража, милиция.