Река Хронос

Нашелся ваш двойник.

— Я же говорил! — сказал Андрей. — А мне не верили.

— Я сам не верил, — признался Иван Иванович. — Уж очень невероятное совпадение.

— Оказалось, что вы, милостивый государь, чудом остались в живых.

— Честно говоря, — сказал Андрей, — я все эти дни оглядываюсь через плечо и удивляюсь, почему никто не обращает на меня внимания?

— Потому что все знают, что интересующее их лицо, старший лейтенант Андрей Берестов, инспектор севастопольского картеля, уже две недели лежит в лихорадке.

— И еще многое.

Этот Берестов должен был плыть с вами на «Измаиле». Была бы комедия в духе Гольдони, если бы два Андрея Берестова плыли вместе и прибыли вместе в Трапезунд.

— А теперь вместо Берестова прибыл другой человек.

— Знать не знаю и тебе не советую, — ухмыльнулся Иван. И тут Андрей ему не поверил.

Когда в июне началось летнее наступление и белые пушинки выстрелов над горой исчезли, отодвинувшись от Трапезунда в сторону желанного Стамбула, постоянное внимание к раскопкам и археологам в цитадели ослабло: как и положено, обнаружилось, что в передовых частях не хватает снарядов и патронов, госпитали остались без бинтов и корпии, сапоги разваливаются, затворы заедают — все раскрадено и растащено.

Приезжали высокие комиссии, следовали строжайшие разносы, а наступление постепенно затухало, не достигнув ни одной из поставленных целей.

Всем было не до Андрея, греки приходили теперь даже не каждый день, делая Андрею самим приходом своим величайшее одолжение, и, уж конечно, не желали пачкать рук грязной работой.

Разгребая как-то после их ухода куски породы, Андрей понял, что в правом углу башни траншея прорезала первоначальный пол церкви.

Разумеется, это открытие вызвало подъем сил в Андрее, и он даже попытался ломом, оставленным одним из землекопов, углубить яму. Ничего у него не вышло — слишком слежалась земля за столетия. Уморившись, Андрей вынужден был вернуться в «Галату» и там поджидал возвращения с раскопок своих товарищей.

Чтобы не пропустить своих коллег, Андрей уселся на диване в вестибюле.

Время было полуденное, около четырех, самое тихое в «Галате». Из ресторана донесся звон ножей — там накрывали к вечеру столы, из бара послышались голоса — кто-то пробовал начать веселье. Зазвонил телефон — из-за тяжелого занавеса выскочил шустрый портье, схватил трубку, быстро заговорил по-гречески. Андрей так и не научился этому языку — знал только несколько обязательных на базаре или в кофейне слов.