— Хозяина сегодня уже не
будет, а без него никакого разговора нет, — твердо отрезал Николай Антонович. —
Завтра подходите.
— Да ты не понял, мужик, —
парень подошел вплотную к Николаю Антоновичу и ухватил его за руку, — мне, в
натуре, край ящик водяры нужен. С Мусой мы потом перетрем. Скажешь, Леха Чех
был. Он меня знает.
— Сказал же нет! Без
хозяина дел никаких не будет! — Николай Антонович брезгливо откинул держащую
его руку. — Завтра!
— Да ты чего, в натуре? —
лысый здоровяк просто опешил от такого отпора.
— Ты кто такой? Ты чего, борзой
очень, мужик?
Он поднял вверх широкую,
как лопата ладонь и сделал движение, словно, как надоевшую муху, хотел разом
прихлопнуть Николая Антоновича. Тот отшатнулся и закрыл голову рукой.
— Да я тебя… — наседал
лысый парень.
В это время в ворота
сунулся еще один субъект, с помятым и словно изжеванным лицом.
— Ты скоро Чех? — спросил
он.
— Да тут непонятка
какая-то, — не оборачиваясь крикнул лысый, — мужики дуру гонят.
— Что, нет Мусы? — опять
спросил помятый и оценив обстановку, добавил: — Если нет, поехали, в другом
месте возьмем, чего на мужиков-то наезжать?
— Да это не мужики, а козлы
какие-то, — рявкнул Чех и двинул тыльной стороной ладони уж опустившего вниз
руки Николая Антоновича по лбу.
Не так уж больно и ударил, но подло как-то и
обидно, до ужаса.
— Кончай безпредельничать,
Чех, поехали, — крикнул от ворот помятый.
— Ладно, свидимся еще,
козлы, — лысый скорчил гнусную рожу и вразвалку вышел прочь со склада.
Николай Антонович стоял молча
и слегка покачивался вперед-назад.
Глаза его, широко раскрытые, смотрели прямо
перед собой.
— Николай, ты как, в
порядке? — спросил вскочивший разом с места Петр Петрович.
Он с трудом стряхнул с себя
оцепенение и, испытывая чувства неловкости и стыда, подошел к товарищу совсем
близко.
— Чего молчишь-то, Николай?
— спросил участливо заглядывая тому прямо в глаза.
Но Николай Антонович никак
не отзывался. Вдруг он сильно пошатнулся, сделал неловкий шаг вперед и, теряя
сознание, рухнул лицом вниз.
— Ты что? — подхватив его
под руки, воскликнул Петр Петрович. — Что с тобой?..
«Скорая» приехала минут
через пятнадцать. Врачи захлопотали, уложили так и не вернувшегося в сознание
Николая Антоновича на носилки и с включенной сиреной увезли в больницу. Однако,
и там он уже не пришел в себя — умер под утро. Обширный инсульт — страшное
дело!
Муса разводил руками:
случайность, никто не виноват, больной, мол, был человек.
