По крайней мере, сегодня хоть немного перекусим, все легче ребятам будет. Надо будет только старшину предупредить, а то прохватит бойцов – и трындец боеготовности.
А что дальше?
Дальше – за оружием пойдем. Только надо будет пристрелять «Светку» – не хочу ее отдавать в чужие руки, себе оставлю. Старшина, правда, ворчать станет… что-то придумать надо будет. Автомат ему отдать? Тоже жаба душит. Блин, что это за выражение такое – «жаба душит»? Опять не помню.
Встаю с пенька, потягиваюсь… и слышу звук мотора. Приехали!
Кто это?
Спешно шмякаю грязью на номер.
Черт его знает, вдруг это кто-то из лагеря? Вспомнят номер – и ага…
Вот Николая-то не вовремя приперло! Ехали бы мимо – на ходу никто тормозить бы не стал.
Уехать?
А он как раз и вылезет наверх…
Сбежать самому?
Туда, вниз, в овраг?
И оставить ребят голодными?"
"Быстро осматриваю себя. Сапоги грязные – так я на мотоцикле ехал. Чисто выбрит – уже очевидный плюс. Форма… ну чуток помятая и запачканная. Опять же – я не на смотру.
Выдергиваю из коляски штык от СВТ и сую его за голенище сапога, сзади.
Второй штык сдвигаю чуть за спину, так его не сразу видно. Нарушение устава в принципе: я же не с винтовкой. Но в предыдущий раз сошло, авось и сейчас прокатит. Пистолет – на месте, патрон в стволе.
Взвести автомат?
А как на это посмотрят те, кто едет в автомашине?
Нет, не буду пока этого делать.
Рев мотора все громче, и из-за поворота наконец появляется автомобиль. Не очень большой, какой-то полугрузовичок. Штучка явно не немецкая, такого раньше встречать не приходилось.
Чешский, французский? Да хоть датский, мне-то какое дело?
В кабине сидят двое, и из кузова выглядывают еще какие-то физиономии.
Так, в кабине фуражка… Опять офицер?
Быстро встаю с пенька и вытягиваюсь.
Нет, не пронесло…
Скрипят тормоза, что-то вжикает, и автомашина останавливается. Из кабины выглядывает хозяин фуражки:
– Солдат, ко мне!
Быстро подбегаю и, вытянувшись около кабины, пытаюсь прищелкнуть каблуками. Выходит плохо.
– Что вы тут делаете, старший стрелок? Ваши документы!
Вот екарный бабай! А ведь реши старшина просмотреть и мои немецкие документы, да найдись там умеющий читать по-немецки… Там бы меня и прикопали, несмотря ни на что.
Но сейчас, здесь, я только рад этому обстоятельству. Торопливо вытаскиваю их из-за пазухи и протягиваю офицеру. Сбоку потянуло табачным дымком, солдаты, пользуясь остановкой, закурили.
– Четыреста пятый гренадерский? Это же где-то рядом? – Офицер вертит в руках мой зольдбух.
