Я дипломатично помалкивал, не желая встревать со своими домыслами. А в душе понемногу стало зреть какое-то нехорошее предчувствие. Не могу сказать точно, что именно, но какую-то задницу я ощущал. Видимо, мои мысли каким-то непостижимым образом передались и Виктору – на привале он подозвал меня поближе.
– Как ты? – спрашиваю его, усаживаясь на песок рядом. А винтовку кладу так, чтобы при необходимости стрелять прямо из этой позиции.
– Нервничаешь? – кивком указывает на нее Петрищев.
– А ты? Ломакин непонятно куда и как пропал… да и вообще…
– Ты тоже что-то такое чуешь?
– Ну да, – не кочевряжусь и сразу соглашаюсь с ним.
– Нехорошее чувство. Как тебе сказать… словно ночью по улице идешь, кругом свет, фонари – и все меня видят. И я, светом этим ослепленный, толком ничего и разглядеть-то не могу! А чую, что кто-то смотрит на меня, недобро так…
– Да… ты вот что… Гранату мне дай, у тебя в вещмешке есть, я видел.
– Да не вопрос. Дам, конечно. Зачем тебе?
– Мало ли… Только чтобы не видел никто, добро?
Улучив момент, сую ему под бок тяжелую толкушку М-24.
Виктор тотчас прикрывает ее шинелью.
– Вот и добре. Теперь спокойнее как-то стало.
Что-то не по душе мне такое вот настроение Петрищева. Он что, не доверяет нашим сопровождающим? Непохоже… А вот надежды на них, как на опытных бойцов у него, совершенно очевидно, нет. Впрочем, у меня ее нет тоже. Да, по лесу они ходить могут. Правда, ничуть не лучше меня (или это я так зазнался?). Да и вояки из них… мягко говоря, не слишком сильные.
По сторонам особо не смотрели, и только сейчас, после необъяснимого исчезновения Ломакина, стали вести себя осторожнее. С одной стороны, я их понимаю. Свой лес, немцы его не шибко-то и любят, оттого партизаны тут как у себя дома. А с другой стороны, на ум все время приходят те самые «охотнички». Ладно, десяток их удалось прикопать еще около лагеря. Да и нехило их легло в овражке – я заметил на тех солдатах знакомую форму. Но где десяток, там и второй отыскать можно.
И уж тем более, получив такую основательную плюху, немцы этого просто так не оставят. Они парни упрямые и рыть землю могут долго. А уж в чем в чем, а в умении грамотно подготавливать подобные мероприятия им отказать нельзя. Неужели местные партизаны этого не знают? Послушав их разговоры, убеждаюсь в двух вещах. Первое – они не местные, их отряд расположен совсем не в этом районе, а где-то километрах в семидесяти отсюда.
