А после этого мы вошли в лес. В ушах еще грохочут выстрелы и слышны отрывистые команды. Странно, но почему-то я не понимаю этих слов. Хотя и знаю, что команды обращены именно ко мне. А потом мы сидим, прикрывшись стальным боком бронетранспортера от леса, и разливаем в кружки холодную водку. Что произошло, по какой причине мы это делаем – я не помню.
– Макс! Очнись!
Рывком поднимаю голову и возвращаюсь к действительности. Вокруг удивленные лица товарищей.
– Что случилось?
– Что у тебя случилось, Макс? Ты вдруг весь побледнел, заскрежетал зубами… Мы уж думали…
– Спасибо, Юрген.
Со мной все в порядке. Так… Старое вспомнил. Нас тогда обстреляли из леса какие-то бандиты. А под передней машиной взорвалась мина, и погиб водитель.
– Понимаю, – сочувственно кивает мой собеседник. – Такое у всех бывает иногда.
– Благодарю. Но мне уже лучше. Там еще осталось что-нибудь? – киваю я на бутылку. – Разливай!
И мы допиваем мутную самогонку. Она проваливается в желудок как вода, хмель не берет меня совсем.
Уже после, ворочаясь под шинелью и пытаясь уснуть, я вдруг понимаю те слова, которые кричал бегущий рядом со мной пулеметчик:
– Ложись, дурак! Не подставляй свою пустую башку под пули!
Бог знает почему, но именно эти слова он отчего-то произносит по-русски. Именно по-русски, сейчас я это отчетливо понимаю. Почему мне кричит по-русски мой товарищ? С этой мыслью я проваливаюсь в глубокий сон."
"На станции наша команда разделилась. Я направился к станционному зданию: требовалось найти транспорт, чтобы ехать дальше.
А мои товарищи, пожав на прощание руки, затопали в сторону складских домиков, расположенных чуть в стороне от железнодорожных путей. Их путь на этом закончился, а мой лежал дальше.
Попутного транспорта сегодня не ожидалось: мы слишком поздно прибыли. Идти пешком мне совершенно не улыбалось, тем более что и путь предстоял неблизкий. Поэтому я с благодарностью принял предложение помощника дежурного по станции переночевать в бывшем зале для пассажиров дальнего следования.
Поскольку таковых пассажиров в ближайшее время никто не ждал, в зал поставили койки и сделали из него место для отдыха таких вот опоздавших, как я. И хотя спать совершенно еще не хотелось, мне вспомнилась старая солдатская мудрость: спи сейчас – потом не дадут. Руководствуясь этим принципом, я снял сапоги и завалился на матрац.
Сон вышел опять каким-то непонятным. На этот раз никто никуда не стрелял и не гнал нас ловить по кустам неведомых бандитов.
