Так я не только понимаю русский язык, но и говорить на нем могу? Ничего себе открытие…
Ожидаемый мною транспорт прибыл только через час. Обыкновенная телега с сидящим на ней хмурым солдатом. Мы вместе погрузили туда какие-то ящики, и возница хлестнул лошадь вожжами. Телега неторопливо двинулась по раскисшей дороге. К разговорам мой попутчик расположен не был, на все вопросы бурчал что-то невразумительное, и я прекратил свои попытки. Мы медленно тащились по неприветливому лесу. Оглядываясь по сторонам, я замечал следы недавних боев, брошенные окопы, сгоревший грузовик, воронки, оставленные снарядами.
Совсем недавно тут грохотали выстрелы, и люди в военной форме остервенело резались друг с другом. Мне даже кажется, что я и сейчас слышу эхо недалеких выстрелов и гранатных разрывов. Все это вскоре ожидает и меня. Казалось бы, чего переживать по этому поводу? Война – естественное дело для солдата. Все так. Но что-то меня гложет. Почему-то начинают жать сапоги и тесной становится шинель. Что же это? Не понимаю…
Примерно через час деревья поредели, раздались в стороны, и мы выехали на открытое место.
Возница оживился и хлестнул понурую лошадь. Телега резвее покатила к видневшимся невдалеке домам.
– Тебе туда! – ткнул кнутовищем в сторону отдельно стоящего дома возница. – У герра лейтенанта сейчас обед, так что он будет там очень скоро.
В противовес моему взводному в маршевой роте, Карл Морт оказался розовощеким, пышущим жизнью весельчаком. Прочитав мое предписание, он только хмыкнул и небрежно отложил его в сторону.
– Говоришь, память потерял?
– Так точно, герр лейтенант! Но не совсем, последние события я помню хорошо.
– А! Было бы из-за чего переживать! Есть-пить можешь, видишь и слышишь – этого достаточно, чтобы выжить. Ойген! – кричит он, повернувшись куда-то в сторону.
Стук сапог, и на пороге появляется здоровенный солдат. Рыжий и веснушчатый.
– Клаус, проводи нашего нового камрада во второй взвод.
– Яволь, герр лейтенант! – вытягивается солдат.
– Все, Макс! Иди знакомься со своим новым домом.
По пути я разговорился со своим провожатым. Тот, в противовес вознице, оказался парнем словоохотливым и всю дорогу болтал без умолку. От него я узнал, что в деревеньке располагается не вся рота, – только первый и второй взвод. Все остальные стояли на постое в километре отсюда – там, в лесу, были какие-то бараки, оставшиеся еще от русских. По прикидкам Клауса, такая спокойная жизнь длиться долго не могла.
