О сыне, которого ему уже не суждено никогда увидеть. Да мало ли о чем думается в такие минуты! А может быть, просто подсчитывал в уме остатки патронов, прикидывая – на сколько их хватит? Увы… подсчеты оказались неверными – не хватило. Не патронов – жизни. Вот с этим и вышла главная загвоздка…
Торопливо рублю ветки и сбрасываю вниз приличную охапку – пусть со стороны не возникает никаких подозрений относительно того, чего это я вдруг тут задержался. Еще охапка… так, хватит пока.
Спускаюсь вниз. Раскидываю ветки по окопам – уже лучше.
Сую топор за пояс и топаю к телеге.
– Что-то нужно, Макс? – интересуется фельдфебель. – Не забудь – через час у нас обед! Я уже распорядился согреть воды: будет горячий чай!
– Что ж я – враг своему желудку? Не забуду, еще и раньше всех прибегу! Лопата мне нужна, надо слегка подсыпать земли, тогда ветки не будут так торчать во все стороны.
– А ты это правильно придумал! – уважительно кивает Мюртц. – Пожалуй, я кого-нибудь пришлю тебе на помощь, как закончат свою работу, разумеется…
Отказаться? Это будет выглядеть странно – среди нас мало желающих вкалывать в одиночку.
– Было бы неплохо… – удовлетворенно киваю ему. – Тогда я пока веток нарублю.
Возвратившись назад, первым делом лезу в кусты.
Пожалуй, лучшего места для могилы, чем этот окопчик, я уже не придумаю. Его только углубить слегка – и все.
Осторожно вытаскиваю тело бойца из окопчика. Кладу его рядом.
Так, зарубки – рост у него чуток меньше моего, сойдет… Сбрасываю шинель и остервенело машу лопатой.
Двадцать минут – готово, на два штыка я эту ямку углубил. Нормально, никакое зверье его теперь тут не достанет.
Вырубаю в кустах кусок древесного ствола, обтесываю один конец: так он легче войдет в землю. На другом конце стесываю кору и делаю неширокую площадку – для надписи. Стук топора разносится над лесом – полное впечатление от активной работы.
Теперь штык в руки, вырезаем надпись.
«Боец Красовский Максим Андреевич. 1942 год».
– Макс! Что ты тут делаешь?
Резко оборачиваюсь – Фишке!"
"Вольдемар Фишке – наша взводная «партийная канцелярия».
Единственный бывший член НСДАП, кроме ефрейтора, в нашем отделении. Но Мюртц – нормальный мужик, он ни к кому не пристает со своими проповедями.
А вот Вольдемар… Ходят слухи, что он в дружбе с ГФП[17]. Не знаю… но проверять это никому не хочется. Лучше его не задевать – спокойнее будет. Рано или поздно он тоже отстает, главное – не слишком ему возражать.
