Неэффективно?
А вот мы сейчас и посмотрим…
Левая рука вперед, правая – на себя!
И окованный сталью приклад, с каким-то гудением разрезав воздух, лупит Мюртца точно в лоб!
Такого удара не выдержит никакая голова, даже чисто арийская. А он у нас – вообще австриец.
Словно сбитая бабка из старой игры, ефрейтор слетает с повозки на землю.
Поворот направо!
Приклад снова рассекает воздух. И на землю падает еще кто-то из солдат.
На колено!
Руки – обратное движение, протянуть вперед… приклад толкает меня в плечо.
Выстрел!
Не успевший ничего понять часовой кулем оседает на землю. Винтовку он снять так и не успел.
Вскакиваю на ноги. В винтовке еще два патрона, и первая пуля достается Франку – он бросился к оружию. Нет, парень, извини, но моя жизнь дорога мне больше.
Ножевой штык со свистом разрезает воздух, и кто-то хватается руками за горло.
Пятеро… если еще и партийца посчитать, так шестеро.
За винтовку хватаются сразу несколько пар рук, и я нажимаю на спусковой крючок.
Осечка…
Ладно, я чего-то подобного и ожидал.
Отпускаю свое оружие – берите, не жалко!
Винтовку тотчас же перехватывает Фишман. Рвет на себя затвор, и патрон вылетает в сторону. Больше там ничего нет… и ты напрасно потерял время. Почему?
А про топор за поясом все позабыли?
Я – не забыл. И кинувшийся ко мне со штыком в руках Хельмут Горстмайер тотчас же в этом убеждается. Зажимая разрубленное плечо, он оседает на землю.
Фишман делает отчаянный выпад винтовкой вперед. Штыком пробуешь драться? Ну-ну… валяй…
Топор лязгает о ствол и почти тотчас же скользит дальше, снимая тонкую стружку с ложа винтовки.
Все-таки он хорошо заточен, не зря столько бруском его выводил. Пальцев Фишмана я почти не замечаю… так, легкая задержка в движении лезвия.
Резкий разворот назад, взмах топора – об обух с лязгом бьет лопата. Огюст Майерс! А где еще двое?
К оружию бегут. К своему. И бежать им – еще четыре шага. Майерс должен меня удержать здесь все это время.
Сможет?
Отпрыгиваю назад и без замаха, снизу, швыряю топор.
Ну и что, что обухом попал? Тоже, знаете ли, совсем не подарок. Огюст припадает на ногу – больно!
А я кувырком перекатываюсь – прямо через разложенную на телеге еду.
К Мюртцу.
За его автоматом.
Вот он – мои пальцы нащупывают рукоятку. Затвор на себя, кувырок вбок…
Винтовочная пуля чиркает по краю телеги.
Та-та-та-тах…
И у стрелка подламываются колени.
Вновь сухо кашляет автомат.
Брякается о землю винтовка.
Все…
Нет больше стрелков.
