— Через два дня нормально?
Каррот посмотрел на Флетчера, тот кивнул.
— У нас с прошлого раза все наработки остались, так что еще и фора будет, в случае чего.
— Значит, я звоню, — сказал Юргенсон и, взяв свой телефон, стал неспешно набирать номер.
Ответили ему сразу.
— Привет, Тревис.
— Привет, Джон, — в тон собеседнику ответил Юргенсон, однако далось это нелегко, у него было такое ощущение, будто кто-то сдавил ему горло.
— Рад, что ты позвонил так скоро. Обычно люди стараются оттянуть момент разговора со мной.
— Я занятой человек, Джон, но ты личность широко известная, как я могу тебе отказать?
— Я широко известная личность? — переспросил Камерон.
— Разумеется. Я много о тебе слышал.
— Ну, пусть так, Тревис. Пусть широко известный, это не так уж и плохо, правда? Хуже, когда известным тебя считают полицейские и хватают при каждом удобном случае.
«Я догадывался, сукин сын, что это твоих рук дело», — подумал Юргенсон, вспоминая, как после покушения его вдруг затащили в тюрьму следственного отдела.
Тогда это стало для него полной неожиданностью.
— Я могу встретиться с тобой через два дня в ресторане «Павлин».
— В ресторане «Павлин», Тревис? Я не ослышался?
— Не ослышался, Джон.
— А у тебя есть чувство юмора, приятель!
— Рад, что ты оценил.
— Ну хорошо. А в котором часу?
— Давай в одиннадцать, это время моего второго завтрака.
— А почему так рано?
— У меня потом еще дела.
— Ну, заметано, кореш, как говорят в вашей среде, да, Тревис? Я ничего не перепутал?
— Ничего, Джон, все как у нас в среде.
До встречи.
— До встречи, Тревис.
82"
"Кафель в коридоре и в душевой — это самая неприятная работа. И кто придумал положить здесь плитку из натурального мрамора? Зачем мрамор в помещениях обслуживающего персонала? Даже незначительного количества пыли хватит, чтобы она стала видна на этом мраморе, а уж пыли тут хватало — особенно в переходных галереях, где совсем не было никакой облицовки, только голый бетон.
Но это из плохого, а из хорошего в работе уборщика был вынос мусора — очень интересное занятие.
Сорок четыре комнаты, включая жилые и рабочие, а в них сто восемнадцать урн.
Некоторые с пластиковыми мешками, другие просто — корзины для бумаг.
— Привет, Олаф, как настроение?
Это Гарп. Полное имея Гарпинтер. Он бегает между двумя этажами, а точнее уровнями — в подвале они называются именно так. Носит бумаги, планы, в которых, как подозревал Олаф, ничего не понимает.
