Под окнами гостиницы торчали несколько чахлых деревьев, которые, казалось, никогда не вырастут. Дверь в заведение была открыта, в проеме колыхалась сетчатая занавеска от мух.
На крыльце с выщербленными ступеньками лежала собака. Приподняв голову, она внимательно посмотрела на прибывших, затем поднялась и затрусила прочь, то и дело оглядываясь.
Вдоль невысокого заборчика, за которым начиналось подобие палисадника, были припаркованы три машины. Старый микроавтобус на спущенных шинах, рыжеватый седан на разных колесах и развозной пикап лет десяти от роду, но на ходу, о чем свидетельствовали сохранявшийся на шинах рисунок и дорожная пыль на его боках.
— Барбара, Тилли, вы можете выходить. Здесь мы поедим и, возможно, купим другую машину.
— А эту куда? — тотчас спросила Тилли.
— Поменяем на пирожки.
— Здесь так грязно, — произнесла миссис Юргенсон, с сомнением глядя на землю перед тем как ступить на нее туфлей. Потом она все-таки вышла, огладила на себе платье и, посмотрев на строение, спросила:
— Это… туалет?
— Вообще-то отель.
"
"— И мы что, будем в нем жить?
— Нет, мы поедем дальше.
— Я буду пирожки с печенкой! — объявила Тилли, с удовольствием ступая по разбросанному на земле запыленному мусору.
— Ты смотри, сколько тут всего, мама! — воскликнула она, нагибаясь и изучая удивительные находки. — Вот пробка от бутылки, вот пачка от сигарет, есть даже поломанная зажигалка. И презерватив, мама! Ведь это презерватив?!
— Прек-ра-ти сей-час же ме-ня по-зо-рить! — прорычала миссис Юргенсон, словно тигрица.
Эндрю улыбнулся. Он еще никогда не видел Барбару такой рассерженной.
— Девочка познает мир, Барбара, ничего не поделаешь. Выберите лучше колечко, которое не жалко, и мы обменяем его по выгодному курсу.
— Ах да… Давайте вот это…
Она сняла с пальца кольцо с синим камнем стоимостью в двадцать тысяч ливров и подала Эндрю.
— Ну, идемте, — сказал он, подбросив кольцо на ладони, и первым вошел в заведение, сразу попадая в мир запахов, свойственных всем провинциальным закусочным.
Здесь пахло сгоревшим жиром, подходившим тестом, прокисшим пивом и какими-то дешевыми конфетами к чаю, щедро сдобренными фруктовой эссенцией.
Между тем в зале было пусто и, несмотря на завешанную занавеской дверь, над столами весело носились мухи.
За стойкой находился мужчина лет пятидесяти пяти, в белой майке с лямками и полотенцем в руке.
Почти не отреагировав на вошедшего Эндрю, хозяин заведения тотчас распрямился и захлопал глазами, когда появилась Барбара.
