Реквием

Одевайтесь и садитесь в кресло. Что-то вы бледненькая. Вы всегда такая?

– Да, – процедила Лера сквозь зубы.

– Тон сделаем потемнее, чтобы лицо выглядело здоровым, хорошо?

– Все равно.

– Макияж дневной или вечерний?

– Поярче."

"Ей было трудно говорить, челюсти словно свело от душевной боли. Домработница! Неужели Игорь сам так о ней говорил? Неужели это с его слов теперь повторяют, что у него есть прислуга, работающая не за деньги, а за короткие минуты торопливого, снисходительного, бездушного секса? Нет, не может быть, не может, это все девки его, глупые и завистливые.

Они же видят, как Лера красива, не могут не видеть, у них глаза есть, вот и сочиняют, что она маленькая, страшненькая и глупенькая. Дряни, паршивые дряни! Она обязательно скажет Игорю, какой грязью поливают ее его случайные любовницы, пусть ему станет стыдно.

– Какой у вас будет костюм?

– А? – непонимающе откликнулась Лера. – Какой костюм?

– Я спрашиваю, макияж к какому костюму делать? – терпеливо повторила Наташа.

 – К темному, светлому? Прическу менять будете?

– Нет-нет, все будет как сейчас. Я просто хочу яркий макияж. Как можно ярче.

– Экстравагантный?

– Да.

Ей инстинктивно хотелось стать непохожей на саму себя, потому что ее обуял ужас: а вдруг кто-нибудь ее узнает? Уже пол-Москвы знает, что у Вильданова есть домработница, прислуга, осталось только, чтобы хоть один человек из тех, кто видел ее у Игоря, узнал ее на улице – и конец. Все начнут пальцем показывать и смеяться. Боже мой, какой позор!

Когда Лера вышла из салона, уже начало темнеть.

Надо выпить кофе где-нибудь поблизости и идти в анатомичку готовиться к завтрашней пересдаче. Она понуро брела по Комсомольскому проспекту в сторону метро «Фрунзенская», боясь поднять глаза. А вдруг ей попадется кто-то из знакомых Игоря?

Переступив порог здания института, Лера почувствовала, что ее немного отпустило. Здесь не могло быть подружек Игоря, здесь никто не знает о ее позоре. Оставив шубку в гардеробе, она вытащила из пакета свой халат и отправилась в анатомичку.

– Привет, – окликнул ее сокурсник, тащивший в руках поднос с черепом, – вы когда Тункину сдаете?

– Сегодня сдавали, – неохотно ответила Лера.

– И как он? Сильно зверствует?

– Да нет, не сильно, – ей не хотелось быть несправедливой, – в меру. Я сама виновата, плохо отвечала.

– А ты что, зачет не получила? – изумился сокурсник. – Ты же всегда в передовиках производства ходила.

Она молча пожала плечами и отошла.