Реквием

Вопросы сыпались один за другим, Игорь плохо понимал их смысл и отвечал как Бог на душу положит, даже не замечая саркастической улыбки, которая то и дело кривила губы журналистки. Наконец она спросила что-то такое, что было ему понятно, и он с готовностью включился в обсуждение.

– Я знаю, что вы всегда даете интервью в присутствии вот этого господина. – Она кивком головы указала на Зотова и послала ему нежную улыбку. – Почему? Это ваш администратор или пресс-секретарь?

– Вы позволите мне самому ответить? – хорошо поставленным голосом сказал Зотов.

 – Все-таки вопрос касается лично меня.

– Конечно, – милостиво разрешила журналистка и потянулась к диктофону, чтобы переставить его поближе к Зотову.

Но Игорь вцепился в ее руку, не давая переместить диктофон. Еще чего! В кои веки ему задали вопрос, на который он может ответить сам, без подсказки Славы. И пусть Зотов знает, что не такой Игорь беспомощный, он тоже кое-что соображает и может."

"– Не надо, – торопливо произнес он, – я сам отвечу. Вы же мне задали свой вопрос, а не ему.

Вячеслав Олегович Зотов организовывает мои выступления и ведет все мои дела. В том числе он работает и моим пресс-секретарем, составляет расписание моих встреч с журналистами…

Игорь воодушевился тем, что отвечает сам, и смотрел уже только на журналистку, поэтому не заметил, как лицо Зотова исказила гримаса отвращения. Правда, всего лишь на короткий миг, почти незаметно. Игорь помнил, что на сегодня это последняя встреча с прессой, у него уже были два журналиста, эта дамочка – третья за последние пять часов, и после ее ухода можно будет наконец расслабиться и выпить.

Слава возражать не станет, он всегда разрешает ему выпить после интервью, знает, как Игорь нервничает и напрягается. Зато после выступлений ему выпивка не нужна, он работает на сцене с упоением и радостью, и если бы было можно, пел бы не два часа, а хоть до самого утра. На сцене он не уставал и не напрягался, только там была его жизнь, он и не волновался никогда, как некоторые, которых чуть ли не мандраж хватает перед выходом из-за кулис. Игорь этого не понимал. Чего бояться-то? Поет он хорошо, публика его обожает, люди в зале не враги ему, а мысль о том, что он может спеть плохо, даже и не посещала его голову. А вот пресса – это трудно. Приходится готовиться, что-то заучивать и во что-то вникать, чего Вильданов не любил в принципе. Никогда и ни в каком виде. Он бы, будь его воля, и слова песен не учил бы, просто мурлыкать ему нравилось куда больше.