Реквием

На экране появился известный американский певец. Когда-то давно он был любимцем публики, ибо обладал помимо голоса еще и смазливой мордашкой. С годами он раздался и теперь весил никак не меньше полутора центнеров, однако концертную деятельность не прекратил, его выступления по-прежнему собирали толпы поклонников. Тучность не позволяла ему сопровождать свои песни пританцовыванием и страстным размахиванием руками, он не хотел выглядеть смешным, и пришлось принципиально сменить репертуар и манеру держаться на сцене.

Теперь он стоял практически неподвижно, подчеркивая содержание и эмоциональный настрой песни лишь выразительными движениями головы и мимикой, только изредка позволяя себе небольшой, но очень точный жест рукой. Его мастерство было действительно огромным – во всяком случае, и Зотов, и Игорь поняли абсолютно все содержание песни, хотя Игорь английского не знал совсем, а Вячеслав Олегович только читал хорошо, разговорной же практики у него не было и на слух он английскую речь не воспринимал.

Вильданов не отрываясь просмотрел всю получасовую запись.

– Не, Слава, мне так в жизни не сделать, – огорченно протянул он, когда экран погас. – Может, ну ее, эту новую редакцию? Буду петь «Реквием» как раньше, тоже хорошо было. Скажешь, нет?

– Нет, – покачал головой Зотов, – было хорошо, но ведь это в прошлом. Нельзя ехать столько лет на одном репертуаре. Если ты хочешь его сохранить, нужно периодически менять редакцию. В двадцать пять лет ты не можешь петь так же, как в восемнадцать, а в тридцать ты должен петь не так, как пел в двадцать пять.

– Почему это не могу? – возмутился Игорь. – Я же пою. Вот он я, и голос никуда не делся. Чего ты ко мне привязываешься?

Зотов налил в стакан минеральной воды, выпил залпом. Опять двадцать пять, опять все сначала. Ну почему этому безмозглому тупице нужно объяснять все по десять раз, пока он не поймет? Нет, тут же одернул он себя, нельзя так, нужно набраться терпения. Он сам добровольно взялся нести эту ношу, не годится бросать ее на полдороге.

В конце концов, мальчишка не виноват, что у него мозгов нет. Мозги – они как талант, одному дано, а другому нет. Почему-то принято считать, что талант дается не каждому, но уж умными-то должны быть все. Отсутствие дарования воспринимается как данность, как цвет волос или глаз, а вот отсутствие ума – как дефект. Почему? Неправильно это, потому что все от природы, и талант, и интеллект.