Реквием

Выпив кофе, она бодро зашагала в сторону особняка, в котором размещалось управление, и с некоторым удивлением думала о том, как изменилась ее жизнь. Ну надо же, она стала обедать почти каждый день, а вдобавок и прессу почитывать, чего прежде за ней не водилось. К политике Настя Каменская всегда была безразлична, переболев ею один-единственный раз в восемьдесят девятом году во время Первого съезда депутатов, и политические новости в газетах не читала, но ведь и кроме политики там была масса любопытного.

На рабочем столе ее ждала кипа документов.

Конечно, декабрь, министерство готовит коллегию по итогам года, и в материалы должен быть подан раздел о результатах борьбы с организованной преступностью. Сначала нужно подготовить доклад для Заточного, а потом сделать из него сокращенный вариант аналитической справки для министра.

Настя чертила очередную таблицу, когда дверь распахнулась и на пороге возник смеющийся Коротков.

– Ну как картошечка? Хорошо пошла?

– А ты откуда знаешь? – удивилась она.

 – Опять подглядывал?

– Нет, мне Ванечка сказал, что ты уже изволила откушать картофеля жареного с грибами и отбыла.

– Ванечка? Кто это?

– Здрасьте! – Коротков одним движением пододвинул к себе стул и уселся на него верхом. – Официант. Ванечка – это официант из «Жажды», который тебя сегодня обслуживал.

Настя с недоумением уставилась на него. Официант по имени Иван? Надо же, три месяца она ходит туда обедать, а имя официанта узнать не удосужилась.

– Мать, ты не перестаешь меня поражать своим невниманием к окружающей тебя жизни, – укоризненно произнес Юра.

 – Даже я уже знаю, что ты всегда садишься за дальний столик у окна, а этот столик обслуживают в одной смене Иван, в другой – Игорь. Они прекрасно тебя помнят и знают, что ты всегда берешь одно и то же – жареную картошку и капуччино. Я, проходя мимо, заскочил и спросил, была ли ты сегодня. Ванечка мне и доложил, что ты минут тридцать как отобедала. Стыдно, подруга! А еще сыщик называешься.

– Да какой я сыщик, Юра. – Настя с улыбкой махнула рукой.

 – Мне бы с бумажками возиться, с цифрами, схемами. Послушай, ты помнишь дело об убийстве Соловьевой?

– Это какое? – Коротков задумался, наморщив лоб. – В прошлом году которое было?

– Нет, в восемьдесят восьмом, в марте.

– О, махнула! Это ж сто лет назад было. Ну-ка напомни."

"– Жена ответственного чиновника из Минфина. Там еще кольцо с крупным бриллиантом пропало, его так и не нашли.

– Ах, это… Что-то такое припоминаю, но смутно.