Должно быть, со стороны они и выглядели довольно странно, однако никто – ни друзья, ни Верещагины – не рискнул нарушить их своеобразного уединения.
— Чего дергаешься? — поинтересовался гость ни с того ни с сего, легонько толкая ее локтем с целью привлечь внимание.
— А?
Тяжело дыша, Лиза рассеянно вперилась в мужчину.
Так, спокойно! Спокойно…
— Дрожишь вся, — продолжил уверенно, намеренно игнорируя сковавшую ее неловкость. — Словно на измене.
Вот ведь черт! Неужели так заметно? Впрочем…
— Я?
— Ты!
— Нет, что вы! Просто…
— Да? — хитро прищурился Дудаев, поглядывая на Лизу… ну очень-очень странно.
Точно ожидая какой-то, известной лишь одному ему, реакции. И столь хищный блеск в его глазах… нет, даже не настораживал. Он буквально парализовал!
Пришлось сильно тряхнуть головой, дабы избавиться от наваждения.
Хоть как-то взбодриться.
— Ничего! — что было мочи она стиснула ладонями пульсирующие виски и принялась усиленно их растирать. — Матвей прав – я совершенно не умею пить. Вот и не надо было…
— Там кто-то есть! — рявкнул Мага, прерывая ее жалкие причитания своим грозным басом.
— Твои слова? Так ведь?
Конечно!
Насупившись, исподлобья девушка зыркнула на гостя, начиная злиться:
— И что с того?
— А вот теперь, Лиза Черчесова, — продолжил он куда спокойнее, выделяя интонацией ее имя, — я очень сильно желаю знать, почему ты так сказала?
Она замерла в нерешительности.
Признаться – и выставить себя сумасшедшей?
Или лучше промолчать?
— Смелее! — поторапливал Дудаев, недовольный затянувшейся паузой.
— Поверь, я тот, кому можно доверять!
— При всем уважении, — отчеканила она вдруг возмущенно, — я сама в состоянии решить, кому можно и нужно доверять!
Собеседник расплылся в довольной ухмылке, точно любуясь ее полыхающими щеками, и сипло вынес свой вердикт:
— Так реши! В чем проблема?"
"Гнев как рукой сняло. Лиза поспешила отвернуться, дабы не выглядеть еще глупее. Вновь уставившись в непроглядную тьму, она обхватила ладонями собственные плечи и зябко поежилась. Разгоряченное танцами, покрывшееся легкой испариной тело начало стремительно остывать, находясь в состоянии относительного покоя.
— Хорошо! Я так сказала, потому что, едва вышла из машины, сразу же почувствовала на себе чей-то взгляд. Знаете, цепкий такой. Пронизывающий насквозь. Будто кто-то притаился во тьме и разглядывал меня, словно… букашку под микроскопом. Слишком пристально, по-хозяйски и… и жадно, — призналась она робко. — Мне стало не по себе, вот и ляпнула.
