– Так что, да! На правах твоего некогда первого мужчины, я имею права задавать подобные…
- Ни одного!
Пауза. Затем, недоверчивое:
- Что?
- Никого не было. Ты все еще первый и единственный. К сожалению.
- Это шутка? Ты разводишь меня, что ли?
- Вовсе нет. Так уж вышло.
- Но… как?
- Очень просто! – рявкнула женщина. – Сперва я зализывала раны после нашего расставания. Потом узнала, что жду от тебя ребенка. Спустя некоторое время угодила в лапы тех уродов. Больше месяца провела в больнице. А когда вернулась домой, и встала перед зеркалом в полный рост, без одежды… в общем, я поняла, насколько теперь уродлива.
Вся моя кожа в жутких шрамах. И я решила, что не обнажусь больше ни перед одним мужиком. Не хочу видеть жалость в их глазах. Или того хуже – отвращение.
- Господи, Ирина…
- К дьяволу катись, Боря! – гневное шипение. – В твоей жалости я не нуждаюсь особенно! Потому что… из-за тебя все! Все мои беды из-за тебя! Будь ты трижды прокл… м-м-м… пусти! Что ты тво… не взду… убери руки!
Треск разорванной одежды заглушил звук ее голоса.
А от хриплого голоса дядюшки Лизе сделалась крайне неловко.
- Посмотри на меня! – велел он строго. – Не отворачивайся, посмотри!
- Я ненавижу тебя! Сдохни, гад!
- Ты совершенна, Ира! – низкий мужской бас служил ей ответом. – Я больше скажу - ты ох*ительна! Тебе нет равных! И не смей думать о себе иначе!
Чей-то судорожный вдох. Резкий выдох.
- Тише! – снова дядя Боря. – Не дергайся! Все равно не отпущу!
- Как был придурком, так и остался!
- Знаешь, что я чувствую сейчас своими пальцами? – его голос звенел от напряжения.
- Даже не смотря на все эти шрамы, твоя кожа словно бархат. Волосы – чистый шелк. А твой запах… клянусь, пьянит сильнее спирта!
- Прекрати! Я не желаю слушать этот бре…
Звук страстного поцелуя. Сдавленные стоны. Еще более жалобный скрип стола. А секунду спустя, громкая пощечина, и тихий шепот наставницы:
- Ты можешь оттрахать меня хоть до полуобморочного состояния! Я не стану сопротивляться. Никогда не могла устоять перед твоим напором.
Да и… природа свое берет. Тело меня предает. Но… ничего ведь не изменится. Между нами пропасть. Как только мы кончим, я уйду. И возненавижу тебя еще сильнее. Если готов к этому, то вперед. Срывай с меня все остальное!
- Ириша…
- Врать не буду: в глубине души что-то к тебе осталось. Нечто очень сильное. То, что мне не удалось выжечь своей ненавистью до конца. Но ты и сам понимаешь - есть вещи, которые невозможно забыть. Простить их – тоже нереально, Боря.
