Реквием в Брансвик-гарденс

– Если ты любишь, то остаешься, даже когда это неудобно тебе, когда это нелегко и не сулит никакой радости, – пояснила свою мысль Шарлотта. – Если ты уходишь в тот самый момент, когда тебе больше не хочется оставаться, то не владеет ли тобой в этом случае попросту эгоизм? Вы говорите о свободе ублажать себя, о свободе от боли, скуки и долга. Но жизнь состоит в том, чтобы давать и быть уязвимым. И именно поэтому она требует от нас отваги и самодисциплины.

Остановившись на гравиевой дорожке возле оранжереи, Трифена посмотрела на нее:

– Не думаю, чтобы вы понимали нас, миссис Питт. Возможно, вы видите в себе борца за свободу, однако говорите как обыкновенная женщина, готовая поступать так, как прикажут ей отец и муж. – Гневные слова эти явно проистекали из ее собственного опыта. – На самом деле нас тянут назад именно люди, подобные вам.

Юнити любила подлинно и ощущала жуткую боль. Я видела это в ее глазах и подчас ощущала в голосе. – Она бросила на Шарлотту полный обвинения взгляд. – Вы говорите так, словно она была эгоистичной, словно любовь ее была слабее вашей, просто потому, что вы замужем, а она – нет. Однако такая позиция слепа, лжива и полностью неверна. Пребывая в безопасности, большой победы не добьешься! – Презрение на ее лице было столь же очевидно, как и легший на траву солнечный свет.  – Я не сомневаюсь в том, что вы хотели проявить доброту… Вы полагали, что поддержали женщин нового времени, однако на самом деле вы вообще ничего не понимаете. – Молодая женщина резко дернула головой, и ветер подхватил их светлые пряди. – Вы хотите пребывать в безопасности… a это невозможно, если ты участвуешь в великой битве. Юнити была одной из чистейших и лучших… и она сражена. Простите, но я больше не хочу разговаривать с вами о ней.

С этими словами она повернулась и напряженным шагом проследовала в розарий, высоко подняв голову и явно сдерживая слезы.

Шарлотта на несколько минут задержалась на месте, обдумывая завершившийся разговор.