Реквием в Брансвик-гарденс

Причин усомниться в том, что трагедия произошла именно так, как она ее описала, не усматривалось. – Не сомневаюсь, вы хотите вымыться и переодеться. И, наверное, принять успокоительное, прописанное вам доктором. У меня нет оснований дальше докучать вам.

– Да. Да, конечно. – Женщина поежилась и подтянула простыню повыше, но больше ничего не сказала.

Оставив Виту, суперинтендант вернулся в кабинет. Следует поговорить с врачом, с обеими дочерьми Парментеров, а также лично или с помощью Телмана расспросить слуг.

Кто-нибудь из них должен был слышать шум. Не то чтобы это могло принести какую-то пользу для расследования, однако тщательное отношение к делу требовало проверить все.

Около полуночи полицейский приехал в дом, где снимал комнаты Джон Корнуоллис, и слуга впустил его внутрь. Было видно, что этот человек уже собирался спать, и дверной колокольчик разбудил его. Он был в домашнем халате, накинутом поверх в спешке натянутых брюк, и не успел причесать волосы, вставшие дыбом у него на затылке.

– Да, сэр? – проговорил он, пожалуй, с заметной сухостью в голосе.

Томас рассыпался в извинениях:

– Полагаю, мистер Корнуоллис уже в постели, однако мне необходимо срочно переговорить с ним. Простите меня за вторжение!

– Да, сэр, он уже лег. Что ему передать, сэр?

– Скажите, что внизу его ждет суперинтендант Питт с новостями, которые не могут ждать завтрашнего дня.

Корнуоллис вошел в гостиную меньше чем через десять минут, полностью одетым и с двумя бокалами бренди с содовой в руках.

– Что случилось? – спросил он, закрыв за собой дверь и передав гостю один из бокалов. – Судя по вашему лицу и по времени суток, нечто ужасное.

– Увы, Парментер полностью утратил рассудок и набросился на жену. Она стала сопротивляться и убила его, – быстро рассказал Томас.

Джон был явно ошеломлен известием.

– Да, я все понимаю, – не стал возражать его подчиненный. – Это звучит абсурдно, однако он попытался задушить ее, и когда она ощутила, что муж близок к цели, схватила со стола нож для бумаг и попыталась кольнуть его в руку.

По ее словам, он шевельнулся, чтобы сохранить хватку на ее горле, и она, метя ему в плечо, со всей силы всадила нож ему в горло. – Он пригубил бренди.

Помощник комиссара полиции сидел с несчастным выражением на лице. Горечь читалась в его морщинах, а тело напряглось, словно бы готовясь отразить удар. На несколько мгновений он замер совершенно неподвижно.