Реквием в Брансвик-гарденс

 – Специалист по древним языкам. Она помогала преподобному Парментеру в работе над его новой книгой.

– А что заставляет доктора и местную полицию подозревать убийство? – поинтересовался Томас.

Его начальник скривился, чуть растянув узкие губы:

– Свидетели утверждают, что мисс Беллвуд громко крикнула: «Нет-нет, преподобный отец!» перед самым падением, и спустя мгновение миссис Вита Парментер, выбежав из гостиной, обнаружила свою гостью лежащей у подножия лестницы. Оказавшись возле упавшей, она увидела, что та уже мертва.

– А кто слышал этот крик?

– Несколько человек, – безрадостным тоном ответил Корнуоллис. – Боюсь, что оснований для сомнения нет. Жаль, что меня не могло быть при этом… Чрезвычайно неприятная ситуация! Казалось бы, домашняя трагедия, однако благодаря общественному положению Парментера она способна превратиться в солидный скандал, если не разобраться в этом деле с достаточной быстротой – и тактом.

– Благодарю вас, – сухо промолвил суперинтендант. – И местная полиция никоим образом не желает заниматься этим делом?

Вопрос этот был чисто риторическим, заданным без всякой надежды.

Помощник комиссара не стал затруднять себя ответом.

– Дом семнадцать, Брансвик-гарденс, – лаконично проговорил он. – Простите меня, Питт.

Он как будто бы хотел добавить что-то еще, но передумал, не зная, каким образом облечь в слова свою мысль.

Томас поднялся на ноги:

– А кто из местной полиции занимался этим делом?

– Итак, я отправляюсь туда, чтобы избавить инспектора Корбетта от хлопот, – без какого-либо удовольствия проговорил Питт. – Приятного утра, сэр.

Корнуоллис проводил его до двери улыбкой и вновь углубился в свои бумаги.

Суперинтендант позвонил в свой участок на Боу-стрит и приказал, чтобы инспектор Телман встретил его в Брансвик-гарденс и ни в коем случае не отправлялся на место событий раньше него, после чего вышел на улицу и остановил экипаж.

Было почти полдвенадцатого, когда Томас высадился из экипажа под холодные и ясные солнечные лучи на противоположной стороне площади возле еще голых деревьев у церкви. Идти до дома номер семнадцать было недалеко, но даже с расстояния в двадцать ярдов можно было понять, что там воцарилось необычное для этого времени суток настроение.