Реквием в Брансвик-гарденс

Любой телесный конфликт между средних лет священником и молодой ученой дамой выглядел в высшей степени непристойным. Кларисса, единственная, кто не верил в это, была, несомненно, права.

И тем не менее невозможно было отрицать, что все произошло именно так.

Суперинтендант не питал ни малейшей надежды на то, что молодой священник сможет чем-то помочь ему. Скорее всего, он станет поддерживать Рэмси Парментера из профессиональной и религиозной лояльности и отрицать, что знает что-либо о случившемся.

Дверь открылась, и в ней появился удивительно симпатичный мужчина: стройный, чуть ниже Питта, темноволосый, наделенный тонким орлиным лицом и веселым и чувственным ртом. На нем был пасторский воротничок.

– Привет, Томас, – негромко проговорил он, закрывая за собой дверь.

Полицейский был настолько ошеломлен, что на мгновение потерял дар речи. Вошедшим оказался Доминик Кордэ, муж покойной сестры Шарлотты, жены Питта, убитой почти десять лет назад, когда они с Шарлоттой только что познакомились.

Если Доминик не вступил в новый брак, они должны были оставаться свояками.

Кордэ подошел к стоявшему возле камина стулу и сел на него. Он заметно постарел с момента их с Томасом последней встречи. Теперь ему было по меньшей мере сорок лет. На его лбу и около глаз проступили тонкие черточки. Шедшие от носа к уголкам рта морщины сделались глубже, а на висках появилась первая седина.

Юношеская дерзость и плавность давно оставили его черты. С некоторым внутренним сопротивлением Питт отметил, что новый облик идет этому человеку. Суперинтендант еще не до конца забыл, что во времена его знакомства с Шарлоттой она любила Доминика.

– Не могу поверить, – серьезным тоном проговорил Кордэ, не сводя глаз со своего свояка. – Рэмси Парментер – человек серьезный и сострадательный, посвятивший свою жизнь науке и Церкви.

Конечно, Юнити Беллвуд была способна вывести из терпения даже святого, однако абсолютно нереально предполагать, будто преподобный Парментер мог преднамеренно столкнуть ее с лестницы. Должно существовать другое объяснение.

– Несчастный случай? – спросил Питт, обнаружив, что язык снова повинуется ему, но все еще стоя.