Реквием в Брансвик-гарденс

– Сочувствую вашей утрате, миссис Парментер, – проговорила миссис Гардинер, посмотрев на Виту. – Не сомневаюсь в том, что вы глубочайшим образом ощутите ее, и мне хотелось бы в будущем как-то помочь вам, однако я опасаюсь показаться навязчивой. Могу только уверить вас в том, что всем нам, каждому по-своему, будет не хватать вашего мужа и все мы будем думать о вас с сочувствием.

– Благодарю вас, – едва ли не шепотом проговорила вдова. – Вы очень добры. Как я уже говорила, единственное мое утешение состоит в том, что у меня есть такие удивительные друзья.

Лицо ее смягчилось, и на нем появилась тихая, отстраненная улыбка, однако теперь она не смотрела на Доминика.

– Время лечит всякое горе. Надо лишь исполнять свой долг и ждать исцеления. Уж это я понимаю как никто другой, – кивнула Вита. – Увидим. Но надо жить, идти вперед. Прошлое нельзя изменить, но по нему можно учиться. И у меня нет сомнений в том, что в Церковь придут новые учителя, вожди, которые поведут нас вперед, вдохновляя нас и заново утверждая нашу веру.

Еще придет человек, который огнем характера рассеет все наши сомнения и научит нас тому, как надо принадлежать к Церкви.

– Как это верно, – искренне согласилась ее собеседница. – Я надеюсь, что все у вас сложится так, как надо.

Миссис Парментер улыбнулась.

– Я совершенно уверена в этом, миссис Гардинер, – проговорила она, и голос ее наполнила такая убежденность, что к ней начали поворачиваться.

Епископ явно удивился, и на лице его проступило неудовольствие.

Он уже готов был открыто не согласиться с Витой, однако Айседора бросила на мужа столь свирепый взгляд, что он тут же закрыл рот, не столько повинуясь, сколько опасаясь того, что она могла заметить нечто такое, что прошло мимо его глаз.

Корнуоллис посмотрел на миссис Андерхилл, и на какое-то мгновение Шарлотта заметила промелькнувшую в его глазах неприкрытую благоразумием нежность, от которой у нее перехватило дух: столь неожиданным оказался открывшийся в нескольких ярдах от нее мир чувства, полностью сокрытого от паствы.

А мимо Виты все проходили сочувствующие прихожане, бормоча учтивые слова, стараясь сказать нечто вежливое, a потом исчезнуть за дверью.

Когда ушел последний из них, миссис Парментер, просияв, обратилась к Доминику:

– А теперь, мой дорогой, по-моему, мы можем вернуться домой и заключить, что эта трагедия сыграна и последняя часть ее завершена.

– Я… я… возможно. – Кордэ был явно недоволен выбранными ею словами.