Реквием в Брансвик-гарденс

Трудность состояла в том, чтобы определить, что именно является правильным, какой из путей наименее зол. Для этого необходимо предвидеть результат, и слишком часто это оказывается невозможным.

– Вы действительно слышали, как она закричала? – спросил священник.

– Конечно, слышала. – Его собеседница обратила к нему ровный взгляд чистых глаз. – Неужели вы считаете, что в противном случае я могла бы сказать такую вещь? Но я имею в виду не то, что могла бы отрицать это… Не следовало ли мне просто промолчать?

– Понимаю, – заспешил с ответом Кордэ.

 – Я подумал, что сама истинность этого факта заставила вас сообщить о нем…

Но что стал бы говорить он сам, оказавшись на ее месте… если бы это он услышал крик? Разве верность и благодарность не связали бы его язык? Что тогда? Что, если факт убийства оказался бы доказуемым, но ответственность за него можно было переложить на другого человека? Но даже если не так… разве можно позволить убийству остаться нераскрытым и безнаказанным?

– Нет, конечно же, вам следовало все сказать, – проговорил священник уже уверенно.

 – Просто мне ужасно жаль, что на вас свалилось такое бремя. Я даже представить себе не могу той отваги, которой требует от вас ситуация, и насколько глубока полученная вами рана.

Протянув руку, миссис Парментер прикоснулась к его ладони кончиками пальцев.

– Благодарю вас, Доминик, – проговорила она. – Вы даже представления не имеете о том, насколько утешили меня. Боюсь, что нас ждет ужасное время. И не знаю, как мы переживем его, если не будем поддерживать друг друга.

Замолчав, она посмотрела на Кордэ, уже не скрывая своей боли:

– Едва ли нам следует успокаивать Трифену… правда? Боюсь, она слишком разгневана и слишком глубоко задета. Она воспринимала Юнити совершенно не так, как все мы. Мнение семьи… не слишком важно для нее.

Доминику хотелось бы не согласиться с Витой, однако он понимал, что ложь не принесет утешения. Она всего лишь заставит ее глубже ощутить собственное одиночество перед лицом горя.

– Еще не время, – согласился он.

 – Однако у нее практически нет времени, чтобы подумать… или понять, что все остальные члены ее семьи будут в ней нуждаться.

– В самом деле, разве не так, Доминик? – В напряженном, чуть охрипшем голосе женщины слышался страх, проступавший все сильнее по мере того, как она все более отчетливо осознавала, что именно последует дальше. – Этот полисмен не намеревается оставить наш дом в покое. Он будет копаться в нашем белье, пока не найдет истину.