Ренегат

– Ну вот, – Стас сделал шаг назад от лениво расползающихся по земляному полу внутренностей и снял залитый кровью фартук, – я же говорил.

– Действительно, – покивал Фома, разглядывая зловонную прореху. – Теперь узнаю.

– Значит, все улажено? – Коллекционер хлопнул в ладоши и потер их, излучая алчность.

– Само собой, – ответил настоятель. – Хрящ, прибери тут.

Глава 15

Затратив около часа на разрешение дел с Фомой и пополнив запасы провизии, компаньоны покинули «гостеприимную» обитель.

Взошедшее солнце мутным белым пятном просвечивало сквозь затянувшие небо облака.

Ветер утих, растеряв за ночь силы, которых теперь хватало лишь на робкие дуновения, не способные поднять даже миниатюрного смерча. Он старался как мог, но зачатые от него пустошью отпрыски так и умирали недоношенными, выходя из сухого материнского чрева немощной поземкой.

– Никому нельзя верить, – скорбно вздохнул охотник уже раз седьмой за двести метров пройденного от ворот пути. – Устои рухнули. Ориентиры потеряны.

Мир катится в бездну.

– Хорош тоску нагонять, – проворчал Стас. – Чисто технически Фома прав. Трупа нет, а кусок панциря и непонятный отросток – я даже не уверен, что это рука, – вряд ли можно считать жизненно важными органами. Ты же сам говорил, что насекомые чрезвычайно живучи. Золотой – вполне достойный гонорар за не выполненную до конца работу. Да и зачем тебе беспокоиться о девяти монетах, когда за рекой ждет баснословное состояние?

– Не в деньгах дело, Станислав.

Совсем не в деньгах. Уж ты-то, как истинный альтруист, должен понимать.

– А в чем? В принципе?

– Именно!

– Разве у тебя есть принципы?

– У меня? – Коллекционер сделал паузу и в приступе праведного гнева ткнул себя кулаком в грудь. – Нет. Но у Фомы они были. И мне очень грустно, что сейчас все так изменилось.

– Вероятно, с годами он стал умнее. Кстати, не знал, что у Святых разведка так хорошо поставлена. Меньше суток прошло, а Фома уже в курсе событий, за сорок километров от него произошедших.

Как бы не рассекретили наш привал.

– Станислав, – охотник снисходительно улыбнулся, – он все знает. Или ты всерьез полагаешь, что сегодняшняя ночная пальба осталась без внимания?

– Тогда зачем мы ему врали?

– А ты желаешь откровенного разговора? Фома свои вопросы задал, мы на них не ответили, изобразили наивность. Он, разумеется, понимает, что мы нагло врем, но с расспросами не усердствует, не хочет палку перегибать.