Ренегат

Но что-то там пошло не по плану, и вместо зуботычин выезд закончился разудалой бойней. По слухам, Звягинцев приказал расстрелять десять деревенских, а потом застрелил своего помощника, когда тот начал возмущаться его методами. Все это действо театральное происходило на главной площади при полном стечении народа. Началась паника, бузотеры колхозные бросились врассыпную. Звягинцев приказал шмалять по бегущим на поражение. Из деревенских кто-то начал отстреливаться, убили одного собровца, и тут началось. Ковровские просто озверели.

А озверевшие собровцы под руководством пизданутого командира – дело страшное. Пошел натуральный геноцид. Автоматчики ходили по деревне и расстреливали всех подряд. Заходили в избы, вырезали целыми семьями. Перебили всех, кто в лес уйти не успел. Ну а потом-то пелена кровавая с глаз спала, глянули бравые вояки на дело рук своих и решили, что в Ковров возвращаться теперь, наверное, не стоит. Больше про Звягинцева ничего слышно не было. А теперь, поди ж ты, объявился в новом амплуа.

– В чем?

– В амплуа, – повторил Коллекционер. – В роли то бишь, серость неграмотная. – Он поглядел на Стаса и усмехнулся. – Поражаюсь, бля. Как тебе так ловко удается врагов заводить? Твоя голова просто нарасхват. В Арзамасе за нее платят, в Муроме платят, так еще и рейдеры с бывшим собровцем во главе мечтают тебя за кишки повесить. Звягинцев ведь догадывается, кто его базу слил?

– Не догадывается. Он это точно знает.

– Молодец.

– А что, и в Муроме уже награду объявили?

– О да-а-а, – многозначительно протянул охотник.

 – Весьма немалую награду.

– Сколько? – Стас посмотрел на ухмыляющуюся физиономию под капюшоном, не без интереса дожидаясь оглашения суммы.

Но Коллекционер с ответом не спешил. Он продолжал ухмыляться, изучающее разглядывая попутчика, и тянул время.

– Ну давай уже, колись. Сколько? – повторил Стас, не выдержав.

– А-а-а, – охотник цокнул языком и поднял указательный палец, тыча им в небо, – чуешь? Вот оно. Прекрасное новое ощущение собственной ценности.

Не какая-то абстрактная хрень, типа полезности для общества или доброй памяти, а вполне конкретный ценник. Как на базаре. Есть барахло, за которое и «масленок» отдать жалко, а есть товар редкий, штучный, и цена на него соответствующая.

– И?

– Десять золотых, – озвучил наконец Коллекционер размер денежного эквивалента принадлежащей Стасу головы. – Ну как? Самооценка выросла?

– Признаться, да, – кивнул тот, поджав нижнюю губу.

– Это за мертвого.