Я просматривал анкеты, и то и дело в графе «Адрес» или «Возраст» стоял прочерк; некоторые, особенно с богатой фантазией, писали вычурные диковинные имена; кто-то оставлял нецензурные надписи и порнографические картинки, считая, что это позабавит или разозлит меня. Подобные анкеты сразу летели в оранжевый лоток. Но Скэриэл не сбрасывал таких кандидатов со счетов, надеялся повлиять на них в будущем.
Скэриэл предупредил, что нам достаточно набрать около ста человек, ведь скоро он начнёт отсеивать ленивых, грубых, не контролирующих своё поведение, не способных к перевоспитанию – всех тех, кто не видит в нём лидера, а значит, может помешать в будущем.
Затем мы вновь откроем двери для желающих, чтобы компенсировать потери. К концу лета Скэриэл планировал работать только с пятьюдесятью людьми, но как именно – не уточнял. Не исключалось, что и прошедшие ранее кандидаты могут отсеяться. Скэриэл строил большие планы, на которые я по-прежнему смотрел скептически.
В первую же неделю существования Дома Спасения и Поддержки Скэриэл завёл традицию: при каждом своём шумном приезде он привозил сладости, газировку, фастфуд.
Старшим из наших посетителей было лет по восемнадцать, но они так же радовались этим угощениям, как и младшие, которым только-только должно было стукнуть десять. Людей было ещё мало, около дюжины, но восторженные слухи о щедрости Скэриэла быстро разлетелись по ближайшим улицам и стали нам отличной рекламой.
После четырёх подобных приездов у многих выработалась привычка радостно ждать его после обеда.
По его словам, это нужно было, чтобы за его образом закрепились положительные эмоции. Он быстро привлёк внимание, но на одной еде останавливаться не собирался. Во второй месяц он стал приезжать реже, и все то и дело спрашивали о нём то у меня, то у Эдварда, то у остальных работников.
Во время обеда в прошлый четверг Скэриэл неожиданно появился в столовой под одобрительный гул. Он встал во главе центрального стола, чтобы его видели даже с дальних мест, и, взяв чужую ложку, принялся отбивать ритм, ударяя ею о столешницу.
Его призыв был прост – поторопить поваров с раздачей еды. Он лукаво улыбался, подначивая присоединиться близко сидящих низших.
Я в ужасе наблюдал за тем, как весь стол подхватил свои ложки и присоединился к импровизированному ритму. Глаза у сидящих горели, они смотрели на торжествующего Скэриэла. Девочка, у которой он забрал ложку, била по столешнице кулачком. Скэриэл заговорщически подмигнул ей.
