То, что именно ему это разрешили, произвело сильный эффект на всех посетителей. Теперь Скэриэл устраивал целые шоу, когда на заднем дворе появлялось достаточно зрителей. Даже игроки в баскетбол забывали о мячах и корзинах, стоило ему появиться с ножами.
– Ты сегодня в ударе, – проговорил я однажды, с трудом вытащив нож из деревянного стенда. Рукоять мы обмотали жёлтой изолентой, чтобы легче найти, если отскочит.
За нами наблюдали человек пятнадцать и каждый раз охали, стоило Скэриэлу запустить нож.
– Настроение хорошее, – щурясь на солнце, произнёс он. – Да и погода радует.
– Как долго планируешь их развлекать? – Я уже замёрз. Изо рта при разговоре вылетали облачка пара.
– Ещё пару раз – и расходимся. – Из его рта тоже шёл пар, но он не выглядел замёрзшим. Наоборот, весь сиял, с удовольствием красуясь перед нами.
– Не забудь напомнить им, чтобы не пытались повторить это дома. Или, если уж попытаются, то ни слова о том, где этого насмотрелись.
Скэриэл хихикнул.
– Ладно, шучу, – вздохнул я. – У одной половины нет родителей, а у второй родители в запое. Но ты всё равно напомни им о правилах безопасности. Так будет лучше.
– Само собой.
На днях Скэриэл загорелся ещё и стрельбой из лука, поставил второй деревянный стенд и решил всех приобщить к этому занятию. Луки, по его мнению, были менее опасны, чем ножи. Я смутно догадывался, что его новое увлечение как-то связано с Хитклифом.
Помимо кинотеатра, в Доме Спасения и Поддержки была неплохая библиотека – маленькая гордость Скэриэла.
Ею пока меньше всего интересовались посетители, но Скэриэл заявил, что это временно. Также мы поставили в одной из комнат стол для настольного тенниса. К моему удивлению, теннис быстро набрал популярность, особенно в холодные дни.
Скэриэл не был образцом для подражания, но всё ещё хотел привить низшим и полукровкам простые правила этикета и периодически напоминал о них. Я понимал, что жизнь в Центральном районе не проходит для него бесследно.
Общение с чистокровными оставляло всё больше следов в его характере и привычках."
"Как-то мы сидели у Эдварда в кабинете, пока он отъехал по делам – делал он это всё чаще, – и разбирали накладные, когда дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся низший лет десяти.
– Райли, мы это обговаривали, – спокойно начал Скэриэл, не поднимая глаз от накладной. – Выйди, пожалуйста, за дверь, закрой её, постучи и только тогда входи.
