– Хоте-ел бы я это увидеть, – мечтательно протянул Оливер и обратился к Леону: – Ты видел, да?
Говорить с Леоном о Кливе в свете последних событий было странно. Теперь, когда я узнал, что их связывает, хотелось как можно скорее сменить тему.
– Да. – Голос Леона звучал ровно. – Сам удивился.
– Кстати, я сдал экзамен по тёмной материи на высокий балл. – Я всё же попытался перевести разговор.
– Ух ты! – воскликнул Оливер. – Правда? Круто!
– Это замечательно. – Леон мягко похлопал меня по плечу. Я не вовремя вспомнил, как он заломил мне руку, и чуть было не дёрнулся в сторону.
– Я и не ожидал другого, – улыбнулся Скэриэл.
Я нашёл в себе силы неуверенно улыбнуться ему.
– Готье, ты большой молодец. – Оливия прикоснулась к тыльной стороне руки своими тёплыми тонкими пальцами, и у меня мурашки пошли по коже. Тот инцидент в библиотеке с карандашом и угрозами сейчас показался мне нереальным – будто бы приснился.
– Спасибо вам, – смутился я.
– А вообще это надо отметить! – громко предложил Оливер.
– Поддерживаю, – согласился Скэриэл.
– Я не против, тем более экзамены позади, можно выдохнуть. – Леон примирительно посмотрел на меня.
– Ладно, – ответил я. – Можно, только к ужину мне надо быть дома.
– Как насчёт заказать еды? – предложил Скэриэл.
Спустя час мы уже сидели, наслаждаясь тремя большими пиццами, и с непониманием наблюдали, как Леон откусывает кусок, сдобренный ананасом.
– Меня сейчас стошнит, – театрально проговорил Оливер, изображая рвотные спазмы. – Гавайскую пиццу нужно запретить на законодательном уровне.
Леон тихонько фыркнул, демонстративно жуя с особым наслаждением.
– Прекрати, – пристыдила Оливия брата. – Тебя никто не заставляет есть.
– Ты сущий дьявол, – не унимался Оливер, отодвинувшись. Леон засмеялся.
– Дайте мне тоже попробовать. – Скэриэл потянулся к гавайской пицце.
– Нет, стой! – Оливер драматично схватил его за руку. – Не переходи на сторону зла! Что дальше? Начнёшь носить кроксы и топить котят?
– Чем тебе кроксы не угодили? В Запретных землях в них ходят, особенно дети.
– Смеясь, Скэриэл, всё же цапнул кусок пиццы, щедро усыпанный ломтиками ананаса.
– Котята, Оливер, – покачал я головой. – Как ты мог вообще о таком заговорить?
– При чём тут я? – яростно отбивался Оливер, указывая на Леона. – Вы посмотрите на этого преступника, да по нему пожизненное плачет.
– Странное сочетание, но я бы не сказал, что это прямо так ужасно, – вынес вердикт Скэриэл, откусив пару раз.
