Скэриэл, похоже, накрыл меня пледом, а сам ушёл. Я зевнул, потягиваясь.
– Я тебя разбудил?
Он сидел за столом, поджав ногу. Перед ним на столе лежала толстая книга.
– Нет, я, кажется, выспался. Что читаешь?
Было немного холодно, поэтому я накинул на себя плед.
– У меня сейчас такое чувство дежавю. Помнишь, как Оскар потащил тебя в клуб и ты ночевал в моей комнате? Утром ты спустился, замотанный в простыню. Я тогда читал Эдгара Аллана По.
– «Падение дома Ашеров», я помню.
– Как ты это запомнил? – удивился он.
Я почесал нос и плотнее закутался в плед.
– Тогда ты сказал название, и у меня была первая мысль, что за вылазку в Запретные земли мне точно устроят «Падение дома Хитклифов».
Скэриэл прыснул от смеха:
– Ты ещё тогда курил.
– А потом ворвался Гедеон.
– Не вспоминай, – поёжился я. – Есть что-то горячее?
– Типа меня? – лукаво спросил Скэриэл.
Я закатил глаза, а он захихикал.
– Ты всегда так бурно реагируешь на мои шутки, – пожал плечами он. – Ничего не могу с собой поделать.
– Просто дай мне кофе или чай.
Скэриэл поднялся и зашумел чашками.
– Что читал? – Я подошёл ближе, повторяя вопрос. На развороте красовалась картина Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ». Французская революция не отпускала Скэриэла. Перевернув обложку, я прочитал название на французском: «Лувр. Коллекция живописи». Мой уровень владения языком был крайне низок, но по обложке можно было догадаться о содержании. – Тут всё на французском.
– Да, я специально заказал в оригинале.
А ты бывал в Лувре?
– Ага, с Леоном ездили. Вроде мы ещё учились в средних классах, если я не путаю.
– Классно. – Скэриэл вернулся и подал мне дымящуюся кружку с чаем. – Осторожно, горячо.
– А ты не был в Лувре? – Я рассматривал иллюстрации в книге: Леонардо да Винчи, Пауль Рубенс, Тициан, Франсиско Гойя.
– Шутишь? – едко переспросил Скэриэл. – Я же полукровка.
– Прости?
– Ты правда не понимаешь?
– Чего?
Скэриэл смерил меня недовольным взглядом – и резко отвернулся.
– Забудь, – только и бросил он.
Его настроение резко упало.
– Да что не так? – громче, чем стоило бы, спросил я.
Вздохнув и точно пересилив себя, он снова взглянул мне в лицо. Я не смог отмахнуться от странной ассоциации – с затравленным животным.
– Полукровкам запрещено выезжать за пределы Октавии, – отчеканил он. – Можно только с разрешения Совета старейшин, или кто там за это отвечает. И нужно иметь рекомендательное письмо от совершеннолетнего чистокровного.
