Под ногами был тёмно-коричневый паркет с горизонтальным рисунком, и он никак не сочетался с бетонными стенами, выкрашенными в давящий багровый цвет. Скэриэл однажды сказал, что на эти стены вечно летят кровавые брызги, а отмывать их – неблагодарное занятие. Огромная дизайнерская люстра портила и без того убогую картину. Я не представлял, как можно долго сидеть здесь и не сойти с ума.
Мистера Эн – огромного, жирного полукровку с двойным подбородком и тяжёлым взглядом из-под нависших век – на самом деле звали Энтони.
А кто-то ляпнул, что в молодости он был известен как Жестокий Тони. И правда, он избавлялся от подельников легко, бросив лишь: «Без обид, дружище». Кто в здравом уме согласился бы с ним работать?
Да только вот Скэриэл работал.
Мистер Эн уже подгрёб под себя большую часть Запретных земель, годами отвоёвывая клочки территории у других группировок. Я знал, что клуб «Глубокая яма» принадлежит ему. До меня доходили слухи, что основную прибыль мистер Эн получает от торговли наркотиками и «висом»[1] – концентрированной имитацией тёмной материи, препаратом, который выпускали в виде таблеток.
Я никогда не видел эти таблетки своими глазами. Вис – не то, что тебе могут предложить в особенно тёмных уголках ночного клуба.
Развалившись на стуле, мистер Эн сидел за огромным, заваленным бумагами столом. На полу – большая пустая сумка. В стороне – продавленный низкий диван, на котором вальяжно уселся Адам с ещё одним парнем.
Мистер Эн курил толстую сигару, сосредоточенно наблюдая за тем, как два амбала выбивают дурь из мужчины напротив.
Мы прошли вперёд и встали сбоку от зверской расправы. На лице Скэриэла не дрогнул ни один мускул, словно это было обыденностью – наблюдать за наказанием подчинённых. Впрочем, и мистер Эн не обратил на нас внимания.
Похоже, мужчину били уже не первый час. Я успел разглядеть кровавое месиво, в которое превратилось его лицо. Глаза заплыли синяками, нос кошмарно покосился и распух, передние зубы отсутствовали.
Он громко кашлял, давясь кровью. Светлый свитер был весь забрызган алыми каплями. Ткань, поношенная, с катышками и грязными разводами, выглядела так, будто кофтой успели несколько раз вытереть пол. Чуть поодаль в углу валялась порванная куртка. Посиневшие запястья мужчины были связаны за спиной; иногда он заваливался на сторону, не в силах устоять на слабых ногах.
