Ресторатор

Он взял мою руку в свою, и я почувствовала, как тепло разливается по телу. В этот момент меня не волновало ни присутствие Данила, ни косые взгляды персонала. Был только Ян, его глаза, его улыбка и эти билеты – материальное доказательство того, что мы на одной волне. Он не пропускал мимо ушей то, что я говорю, понимал меня и принимал такой, какая я есть.

Официант принес наш обед, и мы погрузились в непринужденную беседу. Ян рассказывал о своих планах по развитию ресторанной сети, а я поддерживала диалог, в тайне наслаждаясь звуками его бархатного голоса.

Было что-то интимное в том, как мы обсуждали рабочие моменты. Как будто все эти планы он строил для нас двоих.

– Мне нужно немного поработать, но через пару часов я весь твой, – сказал Ян, когда официант унес со стола пустые тарелки.

– Аналогично, у моих ребят тоже накопились вопросы. Нужно всем ответить.

Большой театр с первых секунд поражал своим величием и монументальностью. Я замерла на мгновение, разглядывая его мощный фасад, освещенный вечерними огнями.

Это было похоже на сказку. Вроде бы за годы жизни в Питере я привыкла к архитектурному размаху, но все равно подобные здания не оставляли меня равнодушной.

Внутри театр оказался еще более впечатляющим – роскошные интерьеры, позолота, бархат и хрусталь. Все вокруг пропитано историей и искусством.

Я не могла поверить, что это происходит со мной. Еще месяц назад я и представить не могла, что буду сидеть в Большом театре рядом с мужчиной, которому достаточно одного взгляда, чтобы у меня перехватило дыхание.

Когда погас свет и зазвучали первые звуки оперы, я почувствовала, как Ян взял меня за руку.

От голосов оперных певцов по коже бежали мурашки, а декорации древнего Египта переносили нас в другую эпоху. История любви эфиопской принцессы Аиды и египетского военачальника Радамеса разрывала сердце своим трагизмом. Любовный треугольник и множество «против» мешали их счастью.

Время от времени я украдкой бросала взгляд на Яна.

В полумраке зала его профиль казался особенно четким и выразительным. Иногда он ловил мой взгляд и легонько сжимал мою руку, передавая послание, понятное только мне. В эти моменты внутри разливалось такое тепло, источник которого точно не имел ничего общего с температурой в зале.

В антракте мы вышли в фойе. Ян принес мне бокал шампанского и пару бутербродов с красной икрой, и мы разместились за столиком у огромного окна, наблюдая за вечерней Москвой.