Ресторатор

 – Я постараюсь дать ему шанс. Но если он продолжит вести себя как самодур, я за себя не ручаюсь.

– Договорились. Но я уверен, что до этого не дойдет. Просто дай ему время. И сама присмотрись к нему повнимательнее. Уверен, ты увидишь в нем то же, что и я.

Я кивнула, все еще сомневаясь, но решила не беспокоить Константина Владимировича своими опасениями и хотя бы на время довериться суждению человека, которого уважала столько лет. Возможно, Ян Сташевский действительно не так плох, как мне показалось на первый взгляд.

Мы еще немного поговорили – о будущем ресторана, о планах Лаврова на лечение и отдых с семьей. Ему предстояла серьезная операция, реабилитация и жизнь на таблетках, но все же врачи давали более-менее благоприятный прогноз. Напряжение между нами растаяло, уступив место тихой грусти, привычному доверию и взаимопониманию.

Когда я уходила, Константин Владимирович крепко обнял меня на прощание.

– Спасибо, что выслушала, Ульяна, – тихо сказал он. – Если тебе нужен будет совет, можешь звонить мне в любое время, а с коллегами я найду способ попрощаться.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу снова подступают слезы.

– Берегите себя, Константин Владимирович.

Он улыбнулся и кивнул, а я не в силах больше сдерживать эмоции, вышла за дверь. Пока я спускалась вниз, меня душили слезы. Я захлебывалась воспоминаниями, прокручивала в голове все счастливые моменты в ресторане, за которыми неизменно стоял Лавров.

Мне было безмерно жаль, что такого сильного человека жизнь надломила и поставила перед сложным выбором. Но я искреннее верила, что у него есть все шансы вылечиться и он сможет пройти этот путь до конца.

Не помню, как я добралась до автомобиля. Я еще долго сидела, уткнувшись лицом в руль, и горько плакала. В какой-то момент слезы начали затихать. За ними пришло какое-то отрешенное спокойствие, которое помогало принять не только груз новых знаний, но и давало робкую надежду на то, что все будет хорошо.

Власть может меняться, но ресторан должен продолжать свою работу. Вряд ли за полдня правления Сташевского что-то сильно успело измениться, а значит, мне все так же нужно закрывать смену.

Я вернулась домой и снова начала собираться, но уже без той утренней лихорадочной спешки, когда пришлось хватать все первое попавшееся и лететь сломя голову по звонку Вероники.

С особым остервенением я наносила макияж и укладывала волосы.