Ресторатор

Посмотрел наше сезонное меню, сказал, что одобряет наш выбор и постарается присутствовать на презентации для гостей.

– А про свои планы ничего не говорил?

– Вроде бы ничего такого. Скорее просто интересовался, как у нас все устроено.

Я напряглась, понимая, что пришло время рассказать о нашем споре.

– Считай, у вас была очень милая беседа, – нахмурилась я, – потому что мне он несколько раз сказал, что готов зачищать коллектив, а потом пообещал никого не трогать, если в течение года мы получим звезду Мишлен.

Данил прошел в ванную комнату и сел на край ванны.

Я видела, как загорелись его глаза.

– Звезда Мишлен? Ничего себе! – оживился Данил. – Это же высшее признание для любого шеф-повара! Как Оскар для актера. Уль, это круто!

Я брызнула в него водой, раздражаясь из-за сокращенной формы моего имени. Данил знал, что я ненавижу, когда меня так называют, но время от времени забывал об этом.

– Во-первых, какая я тебе Уля? – недовольно фыркнула я. – А во-вторых, будь реалистом. За год получить звезду нереально.

Шанс, что комиссия с первой попытки согласится приехать в наш город, равен примерно одному проценту.

Но Данил, казалось, не слышал моих предостережений. Было видно, что перспектива работать в заведении такого уровня встряхнула в нем тщеславные нотки.

– Ульяна, ты только представь! Я шеф-повар ресторана со звездой Мишлен. Понятно, что звезда дается ресторану, но шеф-повар, который ее получил навсегда остается шефом Мишлен, где бы он ни работал. Это же мечта!

Я поняла, что Данил уже мысленно держит в руках красную табличку.

Мне не хотелось разбивать его мечты, но и поощрять такие фантазии было опасно. Все равно, что делить шкуру неубитого медведя.

– Котик, я рада, что ты так воодушевлен, – осторожно начала я. – Но давай не будем забегать вперед. Получение звезды Мишлен – это очень долгий и сложный процесс. Сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы выполнять свою работу не просто хорошо, а безукоризненно, чтобы не полетели наши головы. Сделай так, чтобы у Сташевского не было повода к кому-то придраться.

Но про наш разговор никому не говори.

Данил немного поник, но кивнул.

– Ты права. Но мы хотя бы попытаемся?

– Конечно, – я слабо улыбнулась, не желая подрывать его энтузиазм. – Я ни капельки не сомневаюсь в ваших возможностях, но сам факт приезда комиссии гида вызывает сомнения. Все может обломиться еще на этапе переговоров.

Данил согласился, хотя я видела, что в его глазах все еще горел огонек надежды. Казалось, он не слышал меня.